… по прозвищу Кобра (СИ)

Счастливые…

А вот меня, коснулась… Я только что отправил на Тот Свет четыре сотни живых душ… людей. Как всё это потом отмаливать?!

«Но, это же были свитские, они не люди!», — пытаюсь убедить я сам себя…

Снизу, с дороги, наверх поднимается дым от горящих повозок и отвратительный запах горелого человеческого мяса…

Я поднимаю руки к небу: «Прости меня, тот, кто Имя, у меня просто не было другого выхода…»

С неба падают тяжёлые крупные капли. Слезы?! Тот, кто Имя, плачет обо мне и моей загубленной убийствами душе?!

И хлынул дождь! Ливень! Он в мгновение ока смыл с дороги всю кровь и гарь… а из столицы Золотой Окумы в ущелье уже спешат огромные телеги мрачных божедомов. В Союзе хоронят в день смерти, и по-другому здесь нельзя! Слишком тепло и влажно…

Но, лёгкий ветерок сносит дождевые тучи и на небе опять вспыхивает солнце!

И ехать нам до Мана… ещё через четыре окумы.

В огромном каминном зале дворца двое. Родные братья-погодки, старший брат Гул, он же глава Союза Сводных Окум великий князь Гул IV, и его младший брат Гог. Оба они из древнего великокняжеского рода Герр, в честь которого названа Окума Герр и деньги страны — герры.

— Че-ты-ы-ыре-е-еста! — буквально, кричит Гул, — слышишь, Гог… четыреста! Лучших! А многих, даже не нашли… их нет… разорваны в клочья… хоронили пустые гробы — с ма-а-аленькими кусочками кожи или пучками волос… что нашли! И теперь, если кто-то из-за Сулойских гор захочет, то может спокойно забирать у нас Золотую Окуму. Даром! Защищать её уже некому! Впрочем, как и Красную Окуму! Сколько там свитских положил этот милый мальчик…., шестьдесят?! И всё из-за ваших маклей с алхимической фабрикой князей Бести!

Гог подавленно молчит, устремив глаза в пол.

— Ты и твои дети, Гог, уже слишком дорого обходитесь и мне и государству! В прямом и переносном смысле, — продолжает Гул уже спокойнее, — Вы уже с ног до головы вымазали дерьмом и страну и меня, её главу.