… по прозвищу Кобра (СИ)

А я, со скоростью, достойной чемпиона мира по бегу на дистанцию 100 метров, уже мчусь на другой фланг моей огневой позиции, чтобы то же самое проделать и с другим, противоположным въездом в лагерь противника. Ура, получилось!

Далее, у меня в программе идёт физкультурное упражнение «Метание гранаты» из фронтальной стойки «вперед» и «вперед-вверх» за счет движения предплечья и кисти. Всё, по школьной методичке! Десять раз — туда, и десять раз — обратно! И всё это, под непрерывный басовый рокот «Утёса» и хлёсткие плёточные щелчки снайперки… Теперь, понятно, почему военные называют снайперские винтовки «плётками».

Пулемёт умолкает. Все? Нет… снайперка продолжает щёлкать, хотя уже гораздо реже… стрелок явно выискивает цель. Щёлк… щёлк… щёлк! Всё?

Нет, ещё! Зажужжали два Mavik, полетели на осмотр бывшего лагеря свитских… Пару раз громыхнули наступательные гранаты, сброшенные с них. И наступает тишина… Вот, теперь, видимо, всё! А значит, шевелений в лагере больше нет.

Подползаю к краю плато и через временно отнятый у Речи бинокль внимательно рассматриваю бывший лагерь бывших свитских… Ё-маё… картина маслом!

Пуля 12.7 мм, или по западной терминологии — 50 калибра, рвёт тело человека как обычный винтовочный патрон мелкую птицу… в клочья. Так мне рассказывал мой товарищ, опытный военный врач, побывавший вместе с нашими не в одной «горячей» точке.

Везде трупы и лужи крови… Вижу свитского… верхняя половина торса свалилась вниз, а нижняя осталась стоять, удерживаемая тяжёлыми сапогами. Ага, а этих двоих, вообще «дезинтегрировало» одной пулей. А вот это, когда такой пулей отрывает конечность, врачи называют «травматической ампутацией». А вот, ещё — «фрагментация тела» или его «обесформливание». Это, когда бывшего хозяина тела рвёт на мелкие кусочки. А вот, знаю, «деформация головы в форму репы»… Полный набор военно-медицинских терминов моего мира.

И больше не осталось ни одного живого?! Ага, вон, поползли гадючки… сейчас, они уже точно проверят.

«Экстерминатус… гекатомба… Варфоломеевская ночь… избиение младенцев… побоище… мясня… скотобойня… мочилово… изничтожение… ликвидация…» — проносятся в голове возможные названия увиденного.

— Отбой! — хриплю я своей маленькой армии, и мы начинаем собираться в обратный путь.

Собираем стреляные гильзы и прикапываем их на дне обвалившейся поисковой ямы древних золотодобытчиков. Сжигаем деревянные ящики и картонные коробки из-под боеприпасов вместе с дощатыми настилами-залёжками стрелков. Осликам теперь тащить вниз гораздо меньше груза. Они так и стоят, привязанные к вбитым в землю колышкам и прядут ушами. Давешняя близкая стрельба их никак не коснулась и не удивила.