По прозвищу Святой. Книга вторая

Ещё месяц назад он крутил баранку бронеавтомобиля БА-6, а до войны, по его словам, шоферил в городе Куйбышев. Латышев устроился рядом с ним в кабине.

— Главное, не разгоняйтесь, — посоветовал Максим. — У нас раненые, чтобы не растрясло их.

— Я аккуратно, товарищ лейтенант, — заверил шофёр-красноармеец.

Поехали.

Уже через пять километров дорогу перегородил завал из брёвен. Машина остановилась. Шофёр выключил фары, но мотор глушить не стал.

Латышев открыл дверь, высунулся из кабины и бесшабашно крикнул:

— Эй, славяне! Расположение сорок второй далеко? Разведка вернулась.

— Товарищ лейтенант, это вы? — раздался в ответ невидимый голос.

— Я! Это ты, Сидоров?

— Я. Пароль скажите.

— Ну ты зануда, Сидоров. Вымысел.

— Фантазия. Проезжайте.

— Издеваешься?

— Нас тут всего трое, товарищ лейтенант, — обиженно сказал Сидоров. — Так что пусть ваши разведчики брёвна оттащат, тяжёлые они. А мы поможем.

Дорогу освободили за несколько минут, и ещё через минуту-другую «опель» через импровизированный КПП въехал в расположение дивизии.

Точнее, того, что от неё осталось.

Тем не менее, лагерь был устроен по всем правилам: на сухом возвышенном месте в несколько рядов серели палатки. Так же Максим заметил наспех сооружённые блиндажи и землянки, отхожие места, плац. Даже нечто вроде парка техники имелось — относительно ровная площадка, на которой в три ряда стояло два с половиной десятка «полуторок». Чуть в стороне Максим увидел четыре танка: два Т-26, один КВ-1 и одну «тридцатьчетвёрку». Здесь же стояло несколько семидесятишестимиллиметровых дивизионных пушек.

Пока разгружались, относили и отводили в медсанбат раненых, размещались, начало светать.

Латышев и Максим успели позавтракать трофейными консервами с хлебом и запить завтрак чаем, когда их нашёл ординарец комдива — пожилой солдат лет пятидесяти по имени Кузьма Степанов. Рассказывали, что комдив взял к себе Степанова ординарцемпосле того, как погиб его прежний, прикрыв комдива от осколков мины своим телом. Степанов был в группе бойцов, которая дрогнула при бомбёжке и без приказа отступила с передовых позиций. На первый раз комдив их простил и снова отправил на передовую. А Степанова взял к себе ординарцем по причине того, что был он ему ровесником, человеком семейным, многодетным и обстоятельным.

— А ещё раз побежишь — сам пристрелю, — якобы сказал он Степанову.

С тех пор Степанов честно служил своему начальнику и командиру и стал воистину незаменимым [2].

— Товарищ комдив просит к себе, — сказал он степенно."

"Комдив — высоколобый генерал-майор лет сорока с лишним, с щёточкой усов под крупным носом и волевым подбородком ждал их в своём блиндаже. От Латышева Максим уже знал, что зовут комдива Илья Васильевич Васильев, а от КИРа — его судьбу.