По прозвищу Святой. Книга вторая

С каждым днём всё уверенней и энергичней.

В один из дней, Анна сказала ему, что узнала, кто обманул разведчиков и подставил их под удар немцев.

— Тарас его зовут. Тарас Садовчий. Та ещё гнида, нынче староста в Грипаках. Приставал ко мне в позапрошлом году, козёл похотлитвый. Я его послала, он злобу затаил. На его злобу плюнуть и растереть, ничего он сделать не может ни мне, ни Марийке. Он это знает и оттого ещё больше зубами скрипит.

— А как узнала? — поинтересовался Максим.

— Пьяный хвастался соседям. Я, мол, русских обманул, а они поверили, дурачки. Теперь их на том свете черти дерут, туда им и дорога. А я здесь паную и буду панувать. Потому что немцы верных ценят и всегда поддержат. Говорил, кто с ним дружить будет, тот в накладе не останется, а кто морду станет воротить и слова вские на него говорить, пусть пеняет на себя. Даже мне угрожал. Так говорят.

— Как именно угрожал?

— Как обычно. Мол, добёрется он до ведьмы из Петросёловки, до Аньки Князь. Его новые друзья, немцы, помогут. Была княгиней, станет подстилкой. А откажет — вовсе жить не будет.

— Ясно, — сказал Максим. — Что-то мне все Тарасы сплошь предатели и сволочи попадаются. Хотя имя не виновато. Как он выглядит?

— Эй, тебе в это лезть нельзя! Немцы же! Никто не знает, что ты здесь. Вообще никто, ни одна живая душа. Только я и Марийка. Но Марийка никому не скажет, можешь не беспокоиться, а я и подавно.

— Да не беспокоюсь я, с чего ты взяла? Просто спрашиваю на всякий случай. Врага нужно знать в лицо.

Анна описала Тараса.

— Почему ты уверена, что он тебе и Марийке ничего сделать не может? — спросил Максим.

— Есть методы, — уклончиво ответила Анна. — Тебе знать ни к чему. Всё равно не поверишь."

"— Да тут и знать нечего, — усмехнулся Максим. — Тарас этот боится, что ты на него какую-нибудь порчу наведёшь, вот и не трогает. Но это до поры до времени. Теперь, когда за ним сила, может и обнаглеть. А немцам всем глаза отвести не получится. Другое дело, что немцам ты не нужна, в общем-то. Пока он не убедит их в обратном. Короче, уходить мне надо.

— Окрепнешь — уйдёшь, — сказала Анна. — Держать не стану.

И так она это сказала, что Максим догадался — удержала бы. В другой жизни и при других обстоятельствах — обязательно бы удержала.

Наступило бабье лето — короткая и чудесная пора, когда кажется, что лучше уже и быть не может и, наверное, примерно так выглядит рай…

Вот только в раю не бывает войн.

А здесь шла война. Самая страшная и жестокая война за всю историю человечества.

Максим ни на мгновение не забывал о том, что его никто не должен видеть. Вообще никто. Всегда был настороже, шёл бесшумно, улавливая чутким слухом далёкий гром артиллерийских орудий и стараясь не пропустить шорох чужих шагов.

Это и помогло понять, что за ним следят.