Пациентка по межзвездной переписке

— До того, как я стала инвалидом, она трудилась в цехе сортировки изделий из ткани. Потом несколько лет возилась со мной. Я тогда даже сидеть не могла. На себе меня носила. А я уже не маленькой была.

— Нервное и физическое перенапряжение, — негромко произнес Нум, перебив меня.

— Да, — от переживания я почесала шею. Всё тело вдруг стало страшно зудеть. — А когда мне стало лучше и я смогла себя сама обслуживать, она попыталась вернуться на работу, но не выдерживала смены. Плохо становилось. И после того, как её второй раз увезли в нашу больницу с работы, отец запретил ей возвращаться в цех. А сам взял подработки.

Откинувшись на спинку кресла, Нум принялся отбивать по столу дробь пальцами.

— Что там скажи? — протянула я, сама удивляясь тому, как жалобно звучал мой голос.

— Не того в вашей семье лечат, Лиля. Совсем не того, и этот ребенок очень вовремя. Я звоню твоим родителям, а ты сиди молча и не выдавай своего присутствия. Разговор будет тяжелым.

Глава 29

Выдохнув, я снова закрыла лицо ладонями. Почему говорят, что жизнь — это чередующиеся черные и белые полосы? Ложь! Сплошная черная, в которой изредка встречаются серые вкрапления.

— Лиля, — тихо шепнул Нум, — успокойся, милая. Всё будет хорошо.

— Когда? — так же еле слышно уточнила я. — Когда, по-твоему, настанет это «хорошо»?

— Когда прилетишь ко мне, и я обниму тебя, — он негромко засмеялся. — Поверь, малышка, в моих руках тебе всегда будет просто замечательно. А пока сиди прелестным мышонком.

Я снова кивнула, и он отвернул планшет от второго монитора. Нум нашел в своей базе и набрал номер отца. Его длинные, изящные пальцы бабочкой порхали над сенсорной клавиатурой. Я никогда раньше не обращала внимания на мужские руки. Казалось, они все одинаковые. Но нет.

Стоило представить, как ладони Нума скользят по моим плечам, в душе возникал странный трепет. Он перерастал в желание. Возбуждение. Во мне словно проснулась женщина и робко осмотрелась по сторонам. Хотя к чему эта ложь? Она видела только одного конкретного орша.

Поставив локоть на подлокотник своего кресла, этот гигант, не мигая, смотрел перед собой.

Из его колонок раздался стрекот, писк, треск и, наконец, протяжный гудок. Я одновременно услышала его и у Нума, и дома. Такой звонкий.

— Да, — следом пространство наполнил немного злой голос отца. — А-а-а, простите, — он замялся. — Я плохо запомнил имена братьев Лэксара. Для меня это всё ново...

— Нум, — на лице орша не дрогнул ни один мускул. — Нум дар Орш Соод. Но для вас, Эван, просто Нум. Ваша супруга рядом? У меня срочный разговор. И он не из приятных.

— То есть хороших новостей у вас нет? Дело с землей не выгорело? — отец тихо раздражался.

Я могла его понять. После услышанного разговора его, наверняка, внутри трясло не меньше, чем меня.