По остывшим следам

Но неутомимый ротмистр сумел доказать, что вся предъявленная епископом переписка была сфабрикована сидельцами саратовской тюрьмы, так сказать, не сходя с места. Командир жандармов рассердился и велел прекратить всякие контакты с каторжником.

Тут в дело вмешался московский генерал-губернатор С. К. Гершельман. На аудиенции у государя он предложил дать Кораблеву шанс и пойти на его условия. Характерны слова, сказанные при этом генералом: «Важно восстановить святыню, а не так важно, будет ли получена действительно украденная икона или какая другая».

Кораблева все же не отпустили. Но Прогнаевский взялся за Чайкина. Вор к тому времени уже сидел в Шлиссельбургской тюрьме, отбывая бессрочную каторгу. Режим одиночного заключения был жестким: даже в баню и на прогулку его выводили без свидетелей. Несколько лет Чайкина пытались сломить посулами, обещали облегчить условия заключения, пусть только признается, где искать икону. Клюквенник темнил: то заявлял, что сжег образ, то намекал, что тот цел и невредим. Прогнаевский, ставший к тому времени подполковником, провел два допроса. И на втором из них, 12 июня 1912 года, Чайкин заявил, что лично уничтожил икону из богоборческих соображений. Ему «ужасно хотелось доказать, что это просто доска, что ей напрасно поклоняются и чтут ее». Но вор столько уже наговорил к тому времени противоречивого, что непонятно, каким его словам верить… Тем более не хотел этому верить жандарм. Похоже, поиски Казанской Пресвятой Богородицы стали смыслом его жизни.

Чайкин стойко держался на допросах, выказывая сильный характер. Но одиночное заключение сделало свое дело. Организатор «кражи века» сошел с ума и умер в Шлиссельбурге от шизофрении перед самой революцией.

Между тем поиски иконы все не прекращались, и тогда в истории появился новый персонаж. В 1915 году содержащийся в Кутомарской каторжной тюрьме убийца Блинов сделал заявление тюремному священнику Златковскому. Сообщил, что он тоже знает, где спрятана икона. И готов вернуть ее верующим. Нужно перевести его в Курскую тюрьму, и тогда дело пойдет. В Курске состоялось совещание, в котором участвовали читинский епископ Иоанн, местный губернатор Муратов, подполковник Прогнаевский – и великая княгиня Елизавета Федоровна, сестра государыни и вдова убитого дяди государя, великого князя Сергея Александровича."

"Чиновники не поверили каторжнику, но епископ с великой княгиней настаивали. Надо дать ему шанс. А если преступник сбежит, так что ж. На воле и без того гуляет много убийц… Каторжанин водил бы их за нос и дальше, но следователи догадались его обыскать. И обнаружили два рисунка иконы, сделанные на папиросной бумаге. Один был спрятан в сапоге, а второй в поясе шаровар. Блинов хотел обмануть власти, подсунув им копию.