По остывшим следам

Парикмахер требовал плату за работу, но Тутышкин отнекивался безденежьем; скандал дошел до полицмейстера…"

"Известного дрессировщика Дурова выслали-таки из города за циничные остроты и выходки. Он уехал, бросив и свою сожительницу, двадцатилетнюю девицу, и животных: осла, собаку, лошадь и ученых крыс. Девица в слезах: за квартиру не плачено, любовник сбежал со всей кассой, и теперь ей нечем платить за жилье и корм зверям.

Но вдруг произошло новое убийство. У входа в публичный дом Михайлова, что на Песках, обнаружили труп фельдфебеля. Его зарезали тем же кинжалом, что и Делекторского. Доктор Онкель заявил об этом со всей определенностью. Длинный узкий клинок, у нас таких не водится. Что-то из африканского арсенала Сайтани?

Лыков приехал на место преступления. Стояло хмурое октябрьское утро, из окон борделя пялились раскрашенные девки. Чем покойный помешал злодею? Но вскоре выяснилось, что он был фельдфебелем той самой роты, которая охраняла окружные склады. И наверняка участвовал в кражах оружия и боеприпасов. Сайтани заметал следы, убивал подельников.

Догадка Алексея Николаевича подтвердилась тем же вечером. В полицию явился солдат из караула окружного артиллерийского управления. И потребовал спасти ему жизнь, поскольку его вот-вот зарежут. Он готов сделать признание о крупных хищениях со складов, но только не местному начальству, а большому чину из столицы. Солдата спросили почему, и он ответил: здешние все куплены, им веры нет.

Васильев пригласил Лыкова и попросил его показать служивому свои документы. Тот протянул полицейский билет. Караульный по слогам прочитал: коллежский советник, чиновник особых поручений Департамента полиции, Санкт-Петербург, набережная реки Фонтанки, 16. То, что надо. И солдат – его звали Лукьян Непорожнев – начал рассказывать.

По его словам, со складов воруют еще с июня. На глазах у свидетеля, например, вывезли тысячу винтовок, две сотни револьверов и пятьдесят ящиков с патронами. Приезжали в сумерках на подводе какие-то злые мужики в сопровождении фельдфебеля Струментова, того самого, которого только что убили. По разу отметились братья Лямины, первый и второй. И однажды появился высокий смуглый человек с решительным лицом. Он, видимо, был за главного, все остальные слушались его распоряжений. Фельдфебель называл его господин Свенх. «Точно ли ты запомнил фамилию», – усомнился коллежский советник. «Точно», – стоял на своем Непорожнев. Память у него сильная, кого угодно в роте спросите. Свенх. Видимо, это была очередная маска Вязальщикова.

Солдату показали фотокарточки Варехи с Шиповым, и он опознал в них тех самых злых мужиков, что приезжали на телегах.

– Почему раньше не приходил? – спросил караульного сыщик.

– Боялся, – честно ответил тот.