По осколкам

— Пойду помоюсь… — ее глаза похожи на змеиные. — Дверь захлопни за собой.

Сука… — взрывается в моей голове, зажмуриваюсь. — Больно!

И я перехватываю ее у двери кухни, дергая за локоть назад.

Вскрикивает!

Закрываю эту дверь, вжимая в нее Дину.

Меня трясет от ее слов.

— Послушай…

— Не хочу!

Закрываю ее рот ладонью. Прижимаюсь своим лбом к ее, закрываю глаза.

— Это ты сделала со мной, Дина!! Ты! Намеренно. Утопила в этой грязи. Ты так хотела этого, что я не смог не упасть, в угоду тебе! Теперь… Принимай таким. Отмывай, ремонтируй!! Мне, сука, больно. Всё время! Я не могу без тебя дышать. Слышишь?! — рявкаю на неё. — Мне плевать… Мне плевать, что ты там думаешь обо мне… Это все неправда. Я все тот же, твой Арс. Только теперь сломанный. Просто спаси меня!

Из-под ее закрытых ресниц льются слёзы. И я убираю руку от ее лица, оседая по ней на колени. Прижимаюсь щекой к ее бедру.

— Я тоже тебя покалечил. Я понимаю… — шепчу я. — Но я ненамеренно, Дин, по глупости, от отчаяния. Я буду это исправлять. Позволь мне наладить нас…

— Я. Тебя. Не люблю… — выдыхает она шепотом. — Не хочу.

Перевариваю. Оно не переваривается. Вообще никак!

Встаю с колен всматриваясь в ее заплаканные ледяные глаза.

— Еще скажи.

— Не люблю. Не хочу.

И я ищу внутри себя какой-то отзыв на ее слова. Он не возникает. И я зависаю в каком-то отупевшем состоянии.

— Не люблю.

— И не хочешь, — киваю я.

— Да.

— А чего ревешь тогда?"

"— Потому что мне обидно! — срывается она на рыдания. — Обидно, что ты ведешь себя как наглая сволочь! Смеешь врываться, прикасаться и я ничего не могу с этим сделать!

— Я всегда таким был!!

— Ты был мой!!! А теперь ты чужой! Я не хочу тебя!!! — пытаясь вырваться из моих рук, она оседает по стене вниз.

Не верю! Не имею права верить. Как только поверю в это, мой мир рухнет окончательно. Боюсь не найти причины, чтобы выживать.

Перехватываю ее руки, пытающиеся оттолкнуть меня, и отвожу силой за спину, перехватывая запястья, одной. Второй сжимаю подбородок, чтобы не могла увернуться.

Прижимаюсь своими губами к ее.

— Твой… И всегда был.

Я целую ее ласково, а она со злостью пытается впиться зубками в мою губу.

— Хватит, Дина, — в эмоциях слегка припечатываю ее в стену.

Целую снова. Не глубоко. Просто лицо, губки, щеки, где когда-то так часто мелькали красивые ямочки. На моих губах солено от ее слез.

Пряча лицо на ее шее, обнимаю крепко-крепко, отпуская ее руки. И если она сейчас перестанет рваться и просто расслабиться, обнимет… мне кажется я просто взорвусь от этого распирающего грудь чувства и перестану существовать.

Стягиваю ее на пол. Ложусь ухом на ее сердце, оно колотится как агонизирующая птичка.

— Какая же ты скотина… — рыдает она.

Да? Ну и пусть…

Ее руки давят мне в плечи и лупят по спине. Я даже не чувствую этого.

Это моя женщина.