Любовница. По осколкам чувств

Первым моё вынужденное самовыпиливание из рабочего процесса не оценил отец, затем и Ветров, а после и Ильясов-старший, с которым у меня случился такой неприлично «милый» разговор, наполнивший меня каким-то извращённым удовольствием, что я незамедлительно решил — надо бы это отметить.

— Ты почему не в офисе, Данил?

— Следующий вопрос, — хохотнул в трубку, не испытывая тем не менее ни капли радости или веселья. Заебали! Все вокруг и каждый в отдельности.

— Не понял? — покряхтел старик мне в трубку, а меня аж перекосило.

— Что вы не поняли, Алим Бурханович? Почему я не собираюсь перед вами отчитываться или то, что приказывать и что-то требовать вы можете только от своего сына, а уж никак не от меня?

— Да что с тобой такое, Данил? — орёт и тут же закашливается Ильясов.

— В отпуске я, — рявкнул, не повышая голоса, а затем отыскал в недрах бара новую бутылку с горячительным, свинтил крышку и присосался к горлышку, словно умирающий от жажды.

— Что значит в отпуске? У нас встреча с китайцами в три. Делегация ещё вчера вечером прилетела, а ты телефон выключил! — задыхался он в трубку, и я прямо как наяву увидел перед собой красное, одутловатое лицо отца своей жены.

— Камиля отправьте. Делов-то?

— Но…

— Ах, забыл, пардоньте, ваш старшенький же у нас в бизнесе небельмесум. Бородку стрижёт, ноготки царские подпиливает, да и по-китайски не говорит от слова «нихуа». Печаль, беда, кручина…

— Ты что пьяный?

— Ещё нет, но очень стараюсь. Всё, дорогой тесть, держите краба! И не поминайте лихом, — выдал я эту откровенную словесную диарею, щедро глотнул из бутылки под злобное шипение Ильясова, хохотнул довольно, что довёл старого козла до бешенства и отключился, чувствуя, что жизнь налаживается.

Прошерстил список пропущенных. От Леры ни слова. Чуть скис, а затем приказал себе забить на всё.

— Ладно, ещё не вечер, — усмехнулся я и снова ушёл в крутое пике.

Данил

Качественно так ушёл. Мне даже самому понравилось. Практически вспомнил молодость и неоспоримый факт — пить без закуси нельзя. Как итог, утром я был похож на дементора, который в одном лишь чёрном отельном халате и тапочках, по стеночке крадётся в сторону лифтов, чтобы найти по свою душу живой воды и молодильных яблок."

"Конечно, я бы мог не шокировать публику своим видом и просто позвонить на ресепшен, но мне приспичило прогуляться. И плевать, что на часах всего лишь половина седьмого утра. Вот вообще до фонаря.

Добрался до пункта назначения, пахнул знатным перегаром в лицо управляющего и улыбнулся словно безумный.

— Доброе утро!

— И вам не хворать, — икнул я и хохотнул, поражаясь самому себе и тому трешаку, что я вдруг принялся исполнять. И ведь из-за кого?

П-ф-ф, я был о себе лучшего мнения…

Всё! Пора кончать газовать. И вообще, синька — зло и ничего не решает.