Любовница. По осколкам чувств

Он пахнет так прекрасно, что я вымученно вздыхаю, а потом без стеснения прижимаюсь к шелковой внутренней подкладке щекой и горестно всхлипываю, всё ещё роняя из глаз солёную влагу.

Уж не знаю, как это работает, но мне моментально становится легче. Нет, боль не проходит бесследно, но теперь, по крайней мере, я могу её терпеть, она больше не разрывает сердце в клочья, и это даёт мне возможность набрать полную грудь воздуха. И наконец-то посмотреть правде в глаза.

Я на дне!

— Кот…, — это всё, что я могу из себя выдавить, когда поднимаю зарёванные глаза на Шахова, но он только зачем-то сухо кивает, поджав губы, и закрывает дверь, отрезая меня от шума и гвалта с улицы.

Вот только, стоит мне всего лишь на минуту остаться одной, как я тут же начинаю снова барахтаться в трясине страха перед туманным будущим, у которого нет лица. Его уничтожил этот пожар. Подчистую! Но уже в следующее мгновение Данил снова открыл дверь с моей стороны, а затем просто взял и положил мне на колени маленький клубочек белой шерсти.

Хлоп! И я снова осталась одна, не в силах осознать, что он только что сделал для меня. Чудо, не иначе!

Хлоп! Это Шахов сел за руль, принимая такой вид, будто ничего особенного не произошло и ему нет дела до толпящихся зевак вокруг нас. Они совершенно позабыли о пожаре и теперь навели свои камеры на блестящий, чёрный внедорожник, который, очевидно, стоил чёртову кучу денег. Вот так всегда — пока кругом полыхает пламя, Данил, словно король жизни, молча идёт дальше.

— Как? — просипела я, поглаживая заспанные глазки котёнка.

— Его Алексей вытащил. Увидел, что дом уже горит, но успел разбить окно и спасти животное. Сам чуть подпалился, конечно, но не критично.

И после этих его слов я впала в полнейшую прострацию, теряясь во времени и пространстве. Уткнулась носом в урчащего кота и снова позволила себе скатиться в горе, оплакивая потерю всего, что у меня было, не обращая никакого внимания на то, что Данил ласково гладил меня по голове и беспрерывно шептал «не плачь».

Не плачь? Легко сказать!

— У меня ничего больше не осталось, — рыдала я, — совсем ничего…

И тысячи вопросов сейчас роились в моей голове. Что теперь делать? Что теперь будет? Как справиться со всем этим ужасом и не растерять стойкости? Ответов я найти не могла, а потому снова и снова крутила в голове мысли, в поисках хоть какого-то выхода из сложившейся патовой ситуации.

Я задыхалась от отчаяния!

Но не останусь же я совсем одна одинёшенька в этой непростой ситуации? Ведь кто-то же должен мне помочь? В конце концов, не я первая и не я последняя, кто точно так же потерял, всё, что у него было.