Любовница. По осколкам чувств

— Где? — встрепенулась я.

— Да вон, слева, — указал мне ладонью направление мужчина.

— В той стороне мой дом, — хрипло, от пережитой истерики вытолкнула я из себя слова, — но там у нас много заброшек, может, опять что-то подпалили ради клочка земли.

— Ну, дай-то бог…

Вот только чем ближе мы подъезжали к нужному адресу, тем чаще начинало биться моё сердце, пока окончательно не заглохло на слишком высоких оборотах.

— Девушка, а к вам я проехать не смогу, тут дорогу дальше, смотрите, перекрыли.

— Остановите… остановите машину, — закричала я, когда наконец-то поняла, что толпа зевак стоит точнёхонько напротив моего старенького домишки, который в данный момент был охвачен пламенем.

Я рванула ручку дверцы на себя и буквально кубарем выкатилась из такси, на ходу скидывая куртку водителя, а затем понеслась, не разбирая дороги, туда, где безвозвратно сгорал мой единственный на земле угол, вещи, документы и маленький комочек белой шерсти, которому я так и не придумала имя.

А теперь у меня ничего нет. Я осталась одна и ни с чем. И пока неслась вперёд, выхватывала из толпы обрывки фраз.

— Говорят, проводка загорелась.

— А может поджог?

— Очень даже может быть. Домик-то старенький, наверное, приняли за заброшенный.

— Ох, там же дочка Светки Райской жила последние пару месяцев.

— Ой, она ж сирота. Совсем на улице девка, что ли, теперь останется?

— Так должны манёвренное что-то предложить.

— Или по стопам матери пойдёт, — скабрезно усмехнулся какой-то оплывший и небритый мужик.

— Заткнись, дебил, вон она, всё слышит же!

И всё. Никого не трогает чужое горе, пока оно лично тебя не коснётся.

Люди — самые жестокие животные на земле!

Рыдание вырвалось из меня, подгоняемое паникой и абсолютной безысходностью. В небо уже взмывали чёрные клубы дыма, а жалкое деревянное строение трещало по швам, грозясь рухнуть, объятое огненными языками.

— Нет! — закричала я, когда добралась до пожарища почти вплотную и было кинулась дальше, но меня кто-то перехватил поперёк поясницы, не давая сдвинуться с места.

Я выворачивалась и трепыхалась, но безуспешно.

— Пустите! — словно безумная орала я, захлёбываясь слезами.

— Вам туда нельзя. Всё…всё…всё кончено…

— Отпустите! Там же у меня… о, господи, нет!

— Уберите девушку, — рявкнул один из пожарных, закидывая на плечо шланг с пеной.

— Я хозяйка дома! — задыхаясь от горя и вселенской несправедливости, плакала я.

— У вас его больше нет…

Нет…

А дальше всё как в тумане. Вот меня отводят куда-то в сторону. Вот накидывают на плечи что-то тёплое. Вот суют в рот бутылку с водой, но я яростно её отталкиваю, продолжая пытаться набрать в лёгкие побольше живительного кислорода… вот только у меня ничего не получается.