Славные парни по-русски. Нерассказанная история. Книга 1

Словом, эта история, поведанная Солдатом, у меня не вызывает доверия.

Не подумайте, что я пытаюсь троллить Лёху Шерстобитова. На самом деле я отношусь к этому человеку с большой симпатией и уважением, но порой встречающиеся в его мемуарах комментарии некоторых событий и цитируемые им фразы, якобы принадлежащие определённым людям, вызывают у меня, мягко говоря, недоумение.

Например, в главе «Капкан на Шерхана», повествующей о ликвидации Отарика, Лёха пишет, цитирую: «Как сказал Сильвестр: “Теперь надолго многое будет проще”» (с. 225).

Угу. А то, типа, раньше-то нам трудно было, под гнётом Отарика.

И кому, интересно, это Иваныч сказал? Лёхе?

Или вот. Цитирую: «…избитая уже фраза покойного Иваныча о долгой и трудной дороге, и о том, что тот, кто её пройдёт и останется жив, будет жить лучше богов» (с. 372 и подпись к фото на с. 431).

Интересно, где это Лёха услышал? Лично я ничего подобного не припомню. Да и вообще Сергей Иванович никогда так пафосно не выражался. Он говорил лаконично и по существу, без высокопарных изысков. А тут прям речь политрука перед бойцами накануне штурма вражеской цитадели.

Да мы и так чувствовали себя на вершине, самыми крутыми, самыми сильными, нас пёрло и умирать никто из нас не собирался. А если мы и говорили о смерти и потерях, то исключительно со стороны противника.

Или вот такой пассаж (вновь цитата): «Кстати, иногда на стрелках он (Культик) приговаривал, обращаясь к противостоящей стороне: “На мне восемь воров, за каждого готов ответить, кто желает спросить – подходите”» (с. 158).

А чо не двадцать восемь? Ну что это за бред? И на каких это «стрелках», интересно, Лёха присутствовал вместе с Культиком?

К слову, о фразах. Как-то Саня Гаришин, он же Шуруп, он же Рыжий, рассказал нам о случае, который произошёл в исправительной колонии в Калининской (ныне Тверской) области, где он отбывал срок в то же время, что и Сергей Иванович.

Дело было летом. Жарища, духота. Ложась спать, Иваныч раздевался догола и укрывался простынёй.

Как-то подгребает к нему шнырь и говорит, так, мол, и так, не принято тут голым спать, а то люди неправильно понять могут. Иваныч говорит: «А кто неправильно поймёт, тому я объясню».

Никому ничего объяснять не пришлось, вопросов больше не было. А у нас эта фраза вроде девиза стала: «А кто нас неправильно поймёт, тому мы объясним».

Нас реально несло.

Мои документы

Увольняясь из рядов Вооружённых Сил, я твёрдо намеревался остаться в Москве. Не знаю, как сейчас, но в то время для проживания в столице, впрочем, как и в любом другом населённом пункте, требовалась прописка (по-нынешнему – регистрация), а её отсутствие или отсутствие обоснованной причины пребывания, особенно в первопрестольной, грозило неприятностями с милицией.