По кличке Рейнджер

– Быстрее! – крикнул он.

Водитель послушно утопил педаль газа…

– Ну, началось, – сказал Кохман, глядя на скачущие цифры на экране компьютера.

Загудел накопитель. Внутри полутораметрового цилиндра синтезатора забурлило, как в животе.

– Как лаборатория алхимика, – покачал головой Кохман. – Уверен, все пройдет нормально?

– Уверен, – резко произнес Рамиров.

Процесс должен занять минимум одиннадцать часов. Раньше Рамирову помогали лаборанты. Теперь единственным помощником остался Кохман. Правда, он был специалистом высокого уровня, научным сотрудником, которому ничего не надо объяснять по сто раз и который по глупости не запорет ничего. За недолгое время совместной работы Рамиров неоднократно убеждался в высоком профессионализме напарника.

Аппаратура работала. Процесс завершится появлением сотни граммов полуфабриката «елочки». После обработки они превратятся в гору таблеток, которые дадут человеку возможность потоптаться на пороге рая, чтобы потом рухнуть вниз и не собрать костей.

– Правда, раньше в этом подвале гнали самогон? – спросил Кохман.

– Вряд ли. Водку, говорят, по бутылкам разливали.

– Что ж ни одной бутылочки, сволочи, не оставили? – причмокнул губами Кохман.

– Вообще-то во всем этом есть мистический символизм. Если начал катиться по наклонной, так и докатишься до обрыва. Из «берлоги» в загаженную квартиру. Из квартиры – в разливочный цех. Дальше – только мусорный бак.

– Ты мрачно на жизнь смотришь, – нервно произнес Рамиров.

– Какая жизнь – такой и взгляд. Док, а тебе не обидно так жить?

– А мне обидно. Иногда хочется плюнуть в зеркало, прямо в свое изображение.

– Пить тебе надо бросать. – В голосе Рамирова появилась назидательность, свойственная работникам детской комнаты милиции и парторгам.

– Я бы ее, водку поганую, давно бросил. Да она меня не бросает.

– Так, двадцать процентов наполнения. Пошла, дорогая. – Рамиров весь засветился от счастья.

– Док, а тебе не все равно, что делать?

– Ты про ответственность ученого перед человечеством? – криво усмехнулся Рамиров.

– Я не ядерную бомбу делаю. Это наркотик. Для желающих. Наркотик, который, в отличие от героина, позволяет тянуть достаточно долго. Его потребители сами выбирают свою судьбу.

– А что мучиться? – Голос Рамирова опять звучал нервозно. – Когда в «берлоге» по заказу военных создавали «елочку», этот вопрос не мучил – зачем?

– Другое создавал. Что тут говорить.

– Правильно. Нечего.

– Сорок процентов. Все оборудование работает как новенькое. Мы с тобой молодцы, Леонид.

– Да уж. Интересно, во сколько обойдется новое оборудование?

– В десятка два миллионов долларов по рыночным ценам, наверное. Один синтезатор стоит, сколько реактивный самолет. И еще нигде таких не делают. Ноу-хау.