Измена по-венециански

Торвальдсен указал на обратную сторону амулета.

— Египетский иероглиф в виде птицы феникса символизирует возрождение.

«Разъедини феникса». Теперь он точно знал, что делать.

Кассиопея понимала, что, задав этот вопрос, Зовастина играет с ней. «А что, если Эли жив?» Поэтому она спокойно ответила:"

"— Но он погиб, и уже давно.

— Вы уверены в этом?

В душе Кассиопеи всегда теплилась искорка надежды на то, что это не так, но надо было смотреть в лицо реальности, поэтому, внутренне взяв себя в руки, она сказала:

— Эли мертв.

Зовастина взяла сотовый телефон и нажала одну из кнопок. Прошло несколько секунд, и она проговорила в трубку:

— Виктор, я хочу, чтобы ты рассказал кое-кому о том, что произошло в ту ночь, когда погиб Эли Ланд.

Затем она протянула трубку сидевшей напротив женщине.

Кассиопея не пошевелилась. Она помнила, что Виктор сказал ей на лодке.

— Вправе ли вы не выслушать то, что он готов вам рассказать? — спросила Зовастина с отвратительным блеском удовлетворения в глазах.

Эта женщина знала ее слабое место, и осознание этого пугало Кассиопею даже больше, чем то, что она могла услышать от Виктора. Но ей нужно было знать. Последние несколько месяцев превратились для нее в подлинную пытку. И все же…

— Засуньте эту трубку себе в задницу!

Зовастина поколебалась, а затем улыбнулась. Наконец она проговорила в трубку:

— Возможно, чуть позже, Виктор. Теперь можешь отпустить священника. — Она отключила телефон.

Самолет продолжал взбираться к облакам, держа курс на восток, в сторону Азии.

— Виктор следил за домом Эли. По моему приказу.

Кассиопея не хотела ее слушать.

— Он вошел через заднюю дверь. Эли был привязан к стулу, и убийца собирался застрелить его. Виктор первым пристрелил убийцу, затем привел Эли ко мне, после чего сжег дом с оставшимся внутри телом киллера.

— Неужели вы рассчитываете на то, что я поверю всему этому?

— В моем правительстве есть люди, которые с удовольствием спровадили бы меня на тот свет. Увы, измена — неотъемлемая часть наших политических традиций. Они боялись меня и знали, что Эли мне помогает. Поэтому они приказали убить его. Точно так же они устранили многих моих союзников.

Кассиопея по-прежнему не верила ни единому слову этой женщины.

— Эли ВИЧ-инфицирован.

Это было правдой, и поэтому Кассиопея насторожилась.

— Откуда вы знаете?

— Он сам рассказал мне. Последние два месяца именно я обеспечивала его необходимыми лекарствами. Он, в отличие от вас, доверяет мне.

Кассиопея знала: Эли никому не рассказал бы о своей болезни. О ней было известно только ей и Торвальдсену. Однако теперь Кассиопее стало не по себе.