Измена по-венециански

О'Коннер привез больную и ее сиделку на другом вертолете. К правой руке Карин, как и прежде, тянулась трубка внутривенной капельницы. Винченти подошел ближе, взял с металлического подноса на прикроватной тумбочке один из лежащих на нем шприцев и впрыснул его содержимое в трубку. Через несколько секунд стимулятор подействовал. Веки больной дрогнули, а затем открылись. В Самарканд ее отправили под наркозом, теперь же Винченти было необходимо, чтобы она была в сознании.

— Давайте же, — сказал он, — просыпайтесь.

Женщина несколько раз моргнула, и он увидел, что ее взгляд приобретает ясность. Затем она снова закрыла глаза.

Винченти схватил с тумбочки кувшин с ледяной водой и плеснул ей в лицо. Она сразу же очнулась и принялась отплевываться и вытирать текущую с лица воду.

— Сукин сын! — выругалась она и села на кровати.

— Я же велел вам проснуться.

Она не была привязана. Зачем? Взгляд женщины шарил по комнате.

— Где я?

— Вам здесь должно понравиться. Вы же привыкли к элегантности.

Больная заметила, что в окна и открытые балконные двери льется свет, и спросила:

— Как долго я была в отключке?

— Изрядно. Сейчас уже утро.

Суть произошедшего постепенно начала доходить до Карин, и на ее лице появилось растерянное выражение."

"— Чего вы от меня хотите? — спросила она.

— Я хотел бы кое-что вам прочесть. Вы позволите?

— А что, могу не позволить?

К ней возвращалась ее обычная резкость.

— Разумеется, не можете. Но, уверяю, вы не пожалеете о потерянном времени.

«Клинические испытания W12-23 вызвали у меня подозрения с самого начала. Кураторами Винченти назначил только себя и меня. Уже одно это было странным, поскольку Винченти лично редко участвовал в такого рода делах. Еще больше мои подозрения усилил тот факт, что в испытаниях были задействованы всего двенадцать подопытных. В большей части проводимых нами испытаний было задействовано от ста подопытных и — в одном случае — до тысячи. Результаты наблюдений за двенадцатью участниками мало что сказали бы об эффективности той или иной субстанции, тем более о ее наиважнейшем свойстве — токсичности. Эти результаты могли оказаться просто-напросто случайными.

Когда я поделился этими соображениями с Винченти, он объяснил, что выяснение степени токсичности является не главной целью данных испытаний; это тоже показалось мне подозрительным. Тогда я попытался выяснить у него, что за препарат мы будем испытывать. Винченти ответил, что препарат он разработал лично и теперь желает выяснить, подтвердятся ли выводы его лаборатории в клинических испытаниях на людях. Я знал, что Винченти работал над проектами, относившимися, согласно нашей внутренней классификации, к категории «конфиденциальных».