Джихад по-Русски

Абхазы-мусульмане, например, арабы-спонсоры, которые нохчами активно и беззастенчиво пользуются, и ряд других господ. Остальные — чужие.

Чужие могут быть либо врагами, либо рабами — это закон. Если враг слаб, его нужно либо убить, либо пленить и обратить в раба. Третьего не дано. Ни один нормальный нохча не потерпит, чтобы слабый враг спокойно разгуливал у него под носом и занимался своими делами. Либо труп, либо раб — вот истина.

Если же враг силен и убиению, равно как и пленению, вот так запросто не подлежит, его нужно обмануть, ввести в заблуждение, перехитрить любыми доступными способами, чтобы в конечном итоге максимально ослабить или загнать в такую ситуацию, в которой он будет стеснен либо бессилен. А когда он ослабнет, опять же — обратите внимание — убить либо пленить.

Нохчам на цивилизованные нормы, гуманизм и подобное пиплолюбие глубоко плевать, у них это в генотипе заложено, они так воспитаны и в этом совсем не виноваты. Это просто совершенно другой менталитет, коренным образом отличный от нашего, с этим нужно считаться и ни в коем случае нельзя даже пытаться подтягивать этот их менталитет к нашему, ничего хорошего из этого не выйдет. Ну-ка, попробуйте заставить лемура и пиранью существовать в одном жизненном пространстве и по единому распорядку! С удовольствием посмотрю, как это у вас выйдет!

Исходя из принципов своего менталитета, нохчи уважают только силу и к любому проявлению милосердия со стороны врага относятся как к некоему необъяснимому недоразумению, свидетельствующему о его, врага, слабости.

Теперь представьте себе, что мы выступаем в роли нашего командования. Хорошо брать большой город — не в плане сокращения количества потерь, а сугубо в морально-этическом аспекте. Там население, ввиду урбанизации, разрозненности и жилищной оторванности от тейпов, не представляет собой единой нерушимой общности и достаточно легко поддается обработке. Посредством агитации и по большей части прямого нажима мы «вымываем» основную массу населения из квартир, пропускаем через фильтры и предупреждаем оставшихся через мегафоны в последний раз. Затем со спокойной совестью начинаем долбить оставшихся: «духов» и тех несчастных, кто не смог уйти по разным причинам, — пока не получим руины, по сравнению с которыми Колизей выглядит одной из химкинских новостроек. У нас в данном случае железные оправдания случайных жертв и необоснованных разрушений: время предоставили, агитацию оформили в полном объеме, обеспечили вывод жителей в безопасную зону, переговоры с «духами» провели. Кто не спрятался, я не виноват!

А вот перед нами большущее село типа Черноводска.