Джихад по-Русски

И таким вот образом они развлекались минуты полторы: Ваня катался по убитому земляному полу и утробно вскрикивал, юный палач работал, а главарь внимательно наблюдал за действом.

— Адрис! — повелительно крикнул бородач, дав знак юному, чтобы прекратил экзекуцию.

Ваня без запинки повторил адрес, кряхтя и морщась от боли. Юный сверился с блокнотом, кивнул.

— Маладэц, бляд, — похвалил бородач. — Нэ врот. Вставай, будим далшэ гаварыт.

Ваня встал, втуне похвалив себя за сообразительность и хорошую память. Его армейский приятель из Самары еженедельно строчит домой по письму — за полтора года индекс запомнить не составило труда. Майор Пикалов, именем которого солдат самовольно окрестил улицу, — замполит батальона, за полтора года так печенку проел, что снится чуть ли не в каждом сне. Забыть такого непросто. Ване двадцать лет — номер дома, а квартира — 16 мая, день рождения. Просто все. Бейте сколько влезет, путаться он не станет…

— Атэц, мат — кто? — продолжал допрос бородач.

— Мать домохозяйка. Отчим на рынке торгует.

— Шьто прадает? Сколка зарабатывает? — заинтригованно приподнял правую бровь бородач.

— Зажигалки, расчески, заколки, бигуди — мелочь всякая, короче. Имеет за месяц двести-триста баксов, когда повезет — чуть больше. На жизнь хватает. Сейчас я в армии, им как бы полегче…

— Хата какой ест? — нетерпеливо перебил бородач. — Трьех, двухкомната? Сколка стоит твой такой хата?

— Хата двухкомнатная. Стоит… Сколько же она стоит? Вот в нашем доме продавали двумя этажами ниже — так за 160 штук деревянными. А наша, значит, будет где-то 140–150. Не больше.

Бородач огорченно покачал головой, поцокал языком. Минуту размышлял, затем снисходительно махнул рукой:

— Ладна. Шьто с табой дэлат? Сабсэм худой бакшиш… Ладна — десят штук баксов. Долларов, значит. Писмо пиши мат — нэт, значит, убиваит будим…

Повезло солдату Ване. Угодил он не к отмороженным «индейцам», которые заламывают цены несусветные, ни с чем не сообразуясь (хочу полмиллиона баксов — и все тут!), а к нормальному бандиту с коммерческой жилкой, который сносно разбирался в черной экономике. Цена выкупа была вполне реальной: если продать якобы существующую квартиру да подзанять у всех подряд приятелей якобы имеющего место отчима — можно с грехом пополам выкрутиться."

"Написал Ваня на липовый адрес и положился на волю судьбы. Вранье лишь отдаляло неизбежную гибель — шансы обрести свободу по-прежнему оставались настолько мизерными, что ими можно было пренебречь. Никто ему не поможет, никому он не нужен. Мать-пенсионерка, триста рублей в месяц. Два старших брата, живущие отдельными семьями, — алкаши, все из дому тащат.