По дороге на Оюту. Наперегонки со временем

Ругнувшись, он быстро застегнул на себе куртку и накинул на голову капюшон.

- Сидите здесь, чтобы ни случилось. Ясно! Не вздумай геройствовать и лезть наружу. Ты не добежишь. Замёрзнешь насмерть через минуту. Ядро какое-то время будет ещё греть, этого должно хватить. Должно! Я вернусь за вами, слышишь. Сиди и жди.

Вот после этого он просто распахнул свою дверь и выскочил наружу. Только хвост из-под куртки выглянул на мгновение и исчез. Хлопок и мы остались с Юлой в стремительно остывающем катере.

- Мама?

- Всё хорошо, милая, - прошептала я, хотя и понимала в какой мы передряге.

Через окно видела, как мужчина несётся к красной точке, виднеющейся за скалами. Он двигался с огромной скоростью, перепрыгнув через каменную глыбу, миранец опустился на четвереньки и метнулся вперёд.

- Папа как котик, - шепнула моя крошка.

- Да, дядя Сунир очень сильный и ловкий.

- Он за нами вернётся?

- Конечно, и не сомневайся.

В моём голосе не было уверенности, и я боялась, что Юла это заметит.

Я здраво оценивала ситуацию, и до меня стало доходить, что как раз забрать нас - это проблемно. Была мысль, что он просто подлетит, но осмотревшись только и смогла, что зажмуриться.

Скалы.

Тут просто негде швартовать большой грузовой межзвёздный тягач.

Мы застряли в узкой колее между выступающими острыми камнями.

Как только я поняла, что к чему, меня затрясло от страха.

По панели управления расползался иней.

- Мама, холодно, - голосок Юлы был такой жалкий. Поправив одеяло, я прижала её ещё теснее к себе.

Впереди послышался гул. Красная точка медленно взвилась вверх.

Сунир поднял судно.

Я ждала. Надеялась, что он прилетит к нам, но вместо этого корабль устремился ввысь и скрылся из виду.

Не думая, я закрыла Юле лицо, чтобы она не увидела, как мужчина, которого она называла папой, её бросил.

Окно покрывалось толстым слоем льда, а я всё пыталась высмотреть в небе красную точку.

Но миранец улетел.

Последний просвет исчез.

Мы сидели в обледенелой капсуле.

Тепло, его не осталось.

Прижимая к себе Юлу, я ощущала полное бессилие и дикий ужас.

Я укутала её во всё, что только было, оставив себе лишь куртку. Но при этом страшнее всего мне было замёрзнуть раньше своей девочки и оставить её здесь одну. Я не представляла, что она будет чувствовать, когда поймёт, что я не двигаюсь.

Но и развернуть одеяло на ней я не могла.

Вместо этого я прижимала её всё сильнее к себе, стараясь, чтобы даже моё дыхание доставалось ей. В уголках моих глаз льдинками застывали слёзы. Ног я уже просто не чувствовала.

Да и холода, если честно, тоже.

Моё зрение затуманилось, и появилась слабая резь в глазах. Слёзы застывали, не успев скатиться. Моё сознание мутнело.

- Мама, ты не спи, - голосок Юлы всё ещё удерживал меня на поверхности. - Папа придёт за нами.