По следу кровавого доктора

Осада Кенигсберга не затянулась. Лишь отдельным группам немецких военнослужащих удалось скрыться под землей. Никаких засекреченных командных пунктов, зон концентрации войск там, понятное дело, не было. Взрывчаткой, как в Кракове, катакомбы не опутывали. Об этом непременно узнала бы советская разведка. Немцы не хотели взрывать город. Они собирались защищать его до последнего солдата.

Лаз закончился узкой прямоугольной шахтой, горизонтально тянущейся на запад. Страшноватые растрескавшиеся стены, покрытые слизью и зелеными разводами, щербатый пол, залитый бурой жижей. По стенам тянулись трубы, обмотанные изоляционной тканью.

Люди шли молча, пригибали головы, чтобы не зацепить лохмотья, свисающие с потолка.

Павел обогнал нескольких человек. Он спешил в голову колонны.

— Куда ты лезешь, мать твою, поперед батьки! — злобно прошипел рядовой Филимонов, не разобравшийся в ситуации. — Виноват, товарищ капитан! Я думал, что это Бахтияров. Он вечно лезет, куда его не просят.

Где-то впереди ворчала овчарка. Солдаты приглушенно матерились.

Шахта вскоре оборвалась. Группа высыпала в широкий коридор с высоким арочным потолком, выложенным красным кирпичом. Метались огоньки фонарей.

Выругался ефрейтор Вахмянин, угодивший в воду. Он хлюпал ногами, выбирался на сушу. Бойцы рассредоточивались вдоль стен, садились на корточки.

Коридор выходил в тоннель не под прямым углом. Он тянулся с северо-востока на юго-запад, если верить стрелке компаса. Высокий полукруглый потолок, ниши, арочная анфилада.

Трубы изгибались и пропадали в левом ответвлении. Возможно, там тянулся проход к филиалу института. Воздух был спертый, пахло чем-то тухлым.

По центру пола был проложен сравнительно глубокий желоб, заполненный мутной жижей. В него-то и вляпался Вахмянин. Вдоль стен можно было пройти.

По команде капитана все замолчали, затаили дыхание. Только овчарка Елка тихо скулила. Возницкий надел на нее намордник. Присутствия посторонних личностей не ощущалось.

— Нам налево, правильно, товарищ капитан? — глухо проворчал Игорь Кобзарь. — Если направо, то это к центру.

— Возницкий, готовьте собаку, — подал голос Павел. — Мне кажется, она что-то чувствует.

— Так и есть, товарищ капитан, — ответил младший сержант Возницкий. — Подождите, намордник сниму. Она готова взять след.

Собака зарычала и рванулась вдоль желоба. Кинологу пришлось натянуть поводок. Одобрительно загудели солдаты.

«А ведь правильно мы спустились, — подумал Никольский. — Умница ты, Елка!»

В этом подземелье не чувствовалось время, было сыро, холодно. На отдельных участках не хватало кислорода, в других местах гуляли сквозняки. Угнетало зловоние, от которого некуда было спрятаться. Сочилась вода со стен, люди шлепали по жиже.