Развод по-драконьи

«Требуй суд богов еще раз, — зашептала моя улитка-драконица. — Требуй или нас убьют».

Верно. Обморок меня не спасет. Нужно заставить себя двигаться, встать, выпрямиться, поднять голову, не стыдится крови и ран. Я ни в чем не виновата.

— Я требую суд богов, — наверное, про меня во время спора успели позабыть, потому что настала идеальная тишина, как если бы с ними заговорил труп. — На нас напали, и я пыталась спасти своему мужу жизнь. Согласно второй поправке закона о брачных узах, члена императорской семьи запрещено казнить без круга Истины.

Зрение с трудом, но стало возвращаться, я уже видела столпившихся около меня стражников, императрицу и бледное лицо отца.

Меня снова попытались ткнуть в землю, но мне повезло. Сквозь толпу прошел Рейнхард и, окинув коротким взглядом поляну, скомандовал:

— Арестовать. Поместить Ее Высочество во дворец бывшей первой наяры под охрану Третьего рыцарского гарнизона до выяснения обстоятельств.

— Что значит, во дворец первой наяры?!

Императрица вскинула голову, глаза блеснули чистой, уже нескрываемой злобой. Рейнхард отвесил ей уважительный поклон, но стоял на своем:

— Ее Высочество некоронованная императрица Вальтарты, ее неоправданный арест вызовет волнение и ненужные вопросы. Мы должны разобраться в произошедшем быстро и тихо. Неужели я не прав?

— Прав, но… Когда вы успели вернуться?

Рейнхард усмехнулся как странно, уголком губ и подал мне руку:

— Не гоже обращаться с принцессой обращаться, как с преступницей. Взгляните, темный источник наполовину истощен.

Несколько секунд я слышала только шорохи и восклицания, мимо меня скользнули несколько лекарей, прошел нир Шелен, мягко и едва ощутимо коснувшийся моего плеча. Кожу под платьем, где он меня коснулся, мимолетно обожгло.

А после я взмыла ввысь, наверное, меня взяли на руки и понесли, но вновь расползшаяся под веками темнота не давала открыть глаза. Я исчерпала все силы в ту секунду, как встала перед императрицей.

Когда мне удалось открыть глаза, я обнаружила себя в шелковой постели, располагавшейся в весьма искусно убранных покоях. Мятный шелк, немного кофейного атласа, много золотистых тонов, большие стрельчатые окна, за которым горел белый день.

Едва я привстала, ко мне кинулась Инес, несколько незнакомых горничных и два лекаря.

— Птичка моя… — Инес обхватила меня крупными руками, как крыльями и разрыдалась. — Эти ироды, твари эти… Заперли тебя, а мне так и сказали, коли охота, запрись с ней сама! Казнят нас, ох казнят.

Слабо я похлопала ее по спине.

Внутри меня был покой. Я все сделала верно, впервые в моей жизни все шло верно и правильно.

— Даже пальцем не тронут, — слабо усмехнулась.

Обвела взглядом комнату, с удивлением обнаружив двух стражников у двери.