Развод по-драконьи

Словно пробуя ледяную воду, коснулась пальцем черноты, гуляющей в груди Теофаса, пошевелила, потревожила ее. Никаких жгутиков у этой темноты не было. Как, как ее вытаскивать? Не черпать же, как воду.

Теофас дернулся подо мной, но было уже поздно. Вздохнув поглубже, я окунула руки в темный источник, отключаясь от реальности. Я пыталась прислушаться или почувствовать, что делать дальше.

«Помоги!» — мысленно взмолилась улиточке, но та молчала, хотя впервые за последние четыре года отчетливо ощущалось ее присутствие.

Была ли улиточка частью моей драконицы или была драконицей целиком я еще не знала, но доверяла ее решению. Если она молчит, все идет как надо.

Погрузила руки глубже, по самое запястье, неуверенно пошевелила пальцами, когда задела какое-то уплотнение. Теофас глухо застонал, а его огневое ядро запульсировало светом. Осторожно, не отводя взгляда от ядра потянула на себя это уплотнение, бормоча молитву матери-драконице о милосердии. В руке у меня извивалась какая-то страшная гадость, похожая на черную личинку, и преодолевая омерзение, я сдавила ее в руке. А когда разжала ладонь, с нее спорхнул едва видимый туман, мгновенно впитавшийся в магические потоки сада.

Тео было больно. Если я погружалась руку слишком глубоко, он стискивал зубы, но иногда из губ все же вырывался стон.

Личинок было много, но я не брала больше одной. Глубинная животная интуиция буквально вопила об опасности, поэтому я не спешила. Доставала по штуке и тщательно давила.

Время словно остановилось. Выловить, сжать, отступить. Выловить, сжать…

— Что ты делаешь! Что ты творишь, негодная девочка! Взять ее!

Крик ввинтился в голову, как штопор, но сил повернуться и взглянуть не осталось. Кажется, это был голос императрицы. А после голос моей сестры, повторяющий «убийца, убийца» …

Меня сдернули со скамейки, словно я была тряпочной куклой, и толкнули на колени, едва ли не носом в землю. Почти сразу меня вывернуло кровью на траву. Я не понимала, что происходит, тело не подчинялось. Улиточка права, это была грязная темная магия. Кто-то сознательно ее отравил.

— Тише, Ваше Величество, тише… Вы же видите, дитя почти без сил, не стоит поступать с ней так опрометчиво.

Голос нира Шелена. С огромным трудом я подняла голову, но зрение мне отказало, осталась только темнота, в которой плавали пятна двух лун.

— Мне не нужны доказательства! Она пыталась убить моего сына!

— Но позвольте, Ваше Величество, — это уже Целес. — Это бездоказательное утверждение, она пройдет суд богов, и только тогда можно будет утверждать, что Эльене пыталась убить императора.

Ему вторили нир Шелен и еще пара голосов, но даже сквозь дурноту до меня начало доходить, что мне сейчас отрубят голову без суда и следствия.