Развод по-драконьи

Тео был добр к безвестной каторжанке почти с той же силой, с которой ненавидел меня настоящую.

Я быстро отвернулась и вышла вслед за Гельке.

— Куда мы идем? — заволновалась я, когда она провела меня мимо кабинетов.

— Внизу, вейра, — зашептала та. — Ждут они вас. Император уж больно капризен, хочу, говорит, чтобы меня подружка на прощанье поцеловала.

Наверное, я скрипнула зубами, потому что Гельку испуганно скосила на меня глаза. Видно, начала меня боятся на пару с Лине. Это хорошо. Пусть боятся.

— Гельке, ты ведь хорошая, умная женщина, — контролировать себя было сложно, я кое-как выдавила улыбку. — Знаешь, наверное, где Лине хранит свои личные вещи?

— Да… — запинаясь, сказала та. Видно, улыбка вышла неубедительная, потому что лицо у Гельке сделалось испуганным — В кленовой шкатулке. Я видела как-то раз, как она ее в стену убирает.

— Принеси-ка мне ее к вечеру. Поняла?

Вцепилась в ее рукав, обжигая магией, и та тут же закивала, как детская куколка.

— Принесу, вейра Эль.

Эльене бы так не сделала, она была доброй, глупой и доверчивой. Хорошо, что она умерла. Я буду куда осмотрительнее.

Я вошла в центральную нижнюю залу, мгновенно находя взглядом Теофаса. Он уже был в полной боевой экипировке: доспехи из текучего номара — редкой магической руды, боевые браслеты на обоих запястьях, меч на поясе. Он сидел за круглым столом вместе с Анхардом и Рейнхардом, и меч под уклоном давил острием ножен в пол. Рядом с ними стояла одна из горничным и трясущимися руками пыталась налить кофе.

— О, милая! Иди сюда!

Теофас легкомысленно дернул рукой вверх в приветствии, хотя сидел спиной ко мне и не мог меня видеть. Глупая позиция. Хороший воин никогда не сядет спиной к двери. А Теофас вечно именно так и садится, словно приглашая к нападению, но всегда всех видит. Отец-дракон знает, как ему это удается.

Я подошла ближе и присела в неглубоком реверансе, старательно вглядываясь магическим зрением в золотую императорскую ауру. Той темноты, что я видела ночью, не было. Или была, но так глубоко и надежно скрыта, что заметить ее мне не удавалось.

— Солнечного рассвета, Ваше Величество.

Его Величество насвистывал незатейливый мотивчик, пристукивая в такт каблуком, и задумчиво меня разглядывал. Вот только в его глазах не было ни веселья, ни показной дурашливости. Его взгляд был тяжелым, давящим, жадным, напоминающим о прошедшей ночи.

— Налей нам кофе, карамелька, а то эта несчастная девчонка сейчас меня ошпарит.

Я недоуменно потерла виски. Он что, назвал меня карамелькой? Венценосная скотина нашла новый способ меня изводить.

Теофас оценил выражение моего лица и расхохотался, и перепуганная горничная, дернувшись от неожиданности, и в самом деле ливанула кофе ему на колени. Почти ливанула.