Милая плутовка

— Шевели ножкой. — Он тряхнул койку. — Я решил не объявлять нашему маленькому морскому сообществу, что ты не та, за кого себя выдавала. Так что упрячь снова свои дивные груди и принеси мне мой завтрак.

Джорджина приоткрыла глаза и некоторое время молча смотрела на капитана. Затем зевнула, хлопнула ресницами и, окончательно проснувшись, уставилась на него.

— Я должна по-прежнему оставаться юнгой? — недоверчиво спросила она.

— Очень правильный вывод, — ответил Джеймс неприятно сухим тоном.

— Но…

Она замолчала, взвешивая в уме, что будет, если все останется так, как прежде. Ей не надо будет говорить Маку, что она разоблачена. Ей не придется объяснять ему, что с ней произошло. Впрочем, она и сама не понимала, что же произошло, но твердо знала, что не желает, чтобы кто-то об этом знал.

— Отлично, капитан, но я хочу иметь собственный угол."

"— Исключено. — Он поднял руку, не давая ей возразить. — Ты спала здесь целую неделю. Если ты переедешь, это вызовет разные толки. И кроме того, другого места просто нет, о чем тебе известно. Даже не помышляй о полубаке, потому что я скорее посажу тебя под замок, чем разрешу туда вернуться.

Она хмуро посмотрела на него:

— Какая разница, если все считают, что я мальчик?

— Я достаточно легко определил истину.

— Это из-за моего дурацкого наивного признания о том, что меня тошнит, — сердито сказала она.

Он улыбнулся, и улыбка эта была настолько нежной, что у нее перехватило в горле.

— Я думаю, что признание твое было очень даже милым, девочка моя. — Он коснулся пальцами ее щеки. — Ты больше не ощущаешь… тошноты?

Прикосновение и улыбка подняли в ней теплую волну. Однако она не собиралась допускать ту же ошибку, что накануне вечером, и превращаться в объект насмешек. Кроме того, вчерашнее более не может повториться. Этот человек создан не для нее, хотя и пробуждал трепет в груди. Так или иначе, он англичанин и, хуже того, презренный аристократ. Разве его страна не заставила ее страну пройти через четырехлетний ад? Да и до войны ее братья постоянно сетовали на беспримерную наглость Англии. И это невозможно забыть, как бы ей того ни хотелось. Да ее братья не пустили бы этого человека на порог своего дома! Нет, Джеймс Мэлори, лорд английского королевства, определенно был не для нее. Отныне ей самой надо не только помнить об этом, но и довести до его сознания.

— Нет, капитан, я больше не ощущаю тошноты. Вы обещали мне средство против этого, очевидно, оно помогло, за что я вам признательна. Но новые дозы не потребуются.

Джеймс не придал ни малейшего значения ее словам, о чем красноречиво сказала его улыбка.

— Жаль, — только и сказал капитан, но и этого было достаточно, чтобы она покраснела.