Милая плутовка

— Боже мой, Джорджи! — вмешался Бойд. — Ты бы знала, какой переполох ты здесь учинила! Выслушай Клинтона, ладно?

Дрю посмотрел на побелевшее лицо младшего брата, на две напряженные спины перед ним, на сестру, продолжавшую сжимать в руке вазу, о ценности которой сейчас упомянул Клинтон, и внезапно расхохотался.

— Ну ты ловко обтяпала дело, будь я проклят! — не без восхищения проговорил он между приступами смеха.

Джорджина едва удостоила его взглядом.

— Мне сейчас не до смеха, Дрю, — сказала она и затем добавила: — А что я такое сделала?

— Ты их связала по рукам и ногам. Уж теперь-то они точно тебя выслушают.

Джорджина перевела взгляд на старшего брата.

— Это правда, Клинтон?

До этого Клинтон размышлял, какой подход применить к сестре — суровое наказание или деликатное увещевание. Неожиданное вмешательство Дрю решило вопрос.

— Да, я готов выслушать, если ты…

— Никаких если, — оборвала она брата. — Да или нет?

— Черт побери, Джорджина! — взорвался Уоррен. — Дай мне по крайней мере эту…

— Заткнись, Уоррен, — зашипел Клинтон, — пока ты не напугал Джорджи и она не уронила вазу. — И затем повернул голову к сестре: — Ты, видно, Джорджи, не понимаешь, что натворила.

Но Джорджина не слушала брата — она смотрела в это время на вазу. У нее невольно вырвался вздох восхищения, ибо подобной красоты она никогда раньше не видела. Ваза была необыкновенно изящной: по белому стеклу золотом нанесены пейзажи в восточном стиле. Джорджина по достоинству оценила красоту своего оружия, и первым ее побуждением было поставить вазу на место, чтобы случайно не уронить и не разбить.

Джорджина совсем уж было поставила вазу на стол, но общий вздох облегчения, который она услышала, заставил ее в последний момент изменить решение.

Подняв бровь на манер одного английского капитана (что совсем недавно в ней самой вызывало раздражение), Джорджина спросила у Клинтона:

— Говоришь, ценная?

Бойд застонал, Уоррен отвернулся, чтобы Джорджина не слышала его проклятий, Дрю снова хмыкнул, а Клинтон опять стал мрачнее тучи.

— Это шантаж, Джорджина, — сквозь зубы процедил Клинтон.

— Нисколько. Просто самозащита. И кроме того, я еще не налюбовалась этой…

— Ты изложила свое требование, девочка. Может, нам лучше всем сесть, и ты поставишь вазу себе на колени?

— Согласна.

Делая свое предложение, Клинтон не ожидал, что Джорджина займет место за его столом. Когда сестра села, Клинтон вспыхнул, и злости в его взгляде прибавилось. Джорджина понимала, что искушает судьбу, поступая столь рискованно, но ей кружила голову возможность подержать братьев в столь уникальном положении с помощью вазы, за которую они все так переживали.