Милая плутовка

Может, ты позволишь мне все объяснить?

— Это очень любезно с твоей стороны, Дрю, но если будет Уоррен…

— Понимаю, что ты имеешь в виду. — Он по-мальчишески улыбнулся, вспомнив, как прошлый раз Уоррен снимал с него стружку. — Будем надеяться, что он провел ночь в таверне и не сможет внести лепту в разговор, пока Клинтон не вынесет свой приговор. Тебе повезло, что Клинтон дома.

— Повезло?!

— Ш-ш-ш! — зашипел Дрю. — Мы приехали. Пусть они не знают до поры до времени о нашем возвращении.

— Кто-нибудь, должно быть, уже сообщил о том, что «Тритон» пришвартовался в порту.

— Да, но не о том, что ты была на борту «Тритона». Элемент неожиданности, Джорджи, поможет тебе объясниться с братьями.

Возможно, именно так бы и случилось, если бы в тот момент, когда Джорджина и Дрю вошли в кабинет, там вместе с Клинтоном и Уорреном не оказался еще и Бойд. Младший брат увидел ее первым и вскочил со стула. За то время, пока он обнимал сестру и забрасывал вопросами, на которые у нее не было времени ответить, два старших брата оправились от изумления и двинулись к ней. При этом их лица явно не предвещали ничего хорошего.

Джорджина не стала дожидаться их приближения. Она поспешила вырваться из объятий Бойда, подтолкнула его к Дрю, так что они оба оказались рядом, плечо к плечу, и благоразумно спряталась за ними."

"Выглянув из-за плеча Бойда, что было весьма для нее непросто, ибо рост Бойда, как и Томаса, составлял шесть футов, Джорджина крикнула вначале Клинтону:

— Я могу все объяснить! — Затем, обернувшись к Уоррену: — Я в самом деле могу!

А когда они не остановились, а попытались обогнуть с обеих сторон построенную ею баррикаду, Джорджина протиснулась между Бондом и Дрю, бросилась к столу Клинтона и забежала за него, слишком поздно сообразив, что это вряд ли ее спасет. Ее побег только больше рассердил Клинтона и Уоррена. Однако в ней внезапно взыграл ее непокорный нрав, когда она увидела, что Дрю схватил Уоррена за плечо, пытаясь удержать брата, и сумел ловко уклониться от удара.

— Проклятие, вы оба несправедливы…

— Заткнись, Джорджи! — взревел Уоррен.

— He заткнусь! Я не стану отвечать тебе, Уоррен Андерсон, до тех пор, пока здесь Клинтон. Или ты сейчас остановишься, или… — она схватила тяжелую вазу с письменного стола, — или я запущу этим в тебя!

И Уоррен остановился — то ли в изумлении оттого, что сестра позволила ему возразить, чего не случалось никогда в жизни, то ли он решил, что она и в самом деле запустит в него вазой. Остановился и Клинтон. На их лицах изобразилось подобие тревоги.

— Поставь на место вазу, Джорджи, — тихо проговорил Клинтон. — Она слишком дорогая, чтобы тратить ее на голову Уоррена.

— Он, должно быть, так не считает, — возразила Джорджина.

— Почему же, — так же тихо произнес Уоррен, — считаю.