Площадь Согласия. Книга 1

 — И, поняв, что проговорилась, в сердцах швырнула на кровать подушку. — Подожди минутку.

Присев за стол, она что-то быстро написала на листе бумаги.

— Вот, передашь, — протянула она записку Пашке. — Сам знаешь кому. Здесь все расписано — к кому, от кого. Завтра в восемь утра его будут ждать в поликлинике при областной больнице, а дальше сам разберется, не маленький. Все. Спокойной ночи.

Недоуменно повертев бумажку в руках, Щедрин сложил ее пополам, пожал плечами и вышел. Спустя пару минут, не проронив ни слова, ушла и надутая Ленка. С тоской посмотрев на заваленный книгами и конспектами стол, Тамара стянула со спинки стула полотенце и отправилась в душевую. Вернувшись, она завела будильник на шесть утра, погасила свет, забралась под одеяло и вдруг услышала, как приоткрылась дверь и Ленка прошептала кому-то недовольным голосом:

— Я же говорила, что спит!

— Странно, — расслышала Тамара шепот Алексея. — Ладно, пусть спит.

Как ни подмывало оторвать голову от подушки и бросить ему что-нибудь язвительное, неимоверным усилием воли ей удалось себя сдержать. Лишь когда в тамбуре стихли шаги, она перевернулась на спину и уставилась в темный потолок. Сон не шел: в ранний по меркам общежития час то тут, то там слышались голоса, где-то играла музыка, громко хлопали двери. Под этот аккомпанемент в Тамариной голове проносились мысли об учебе, о том, какой тяжелый предстоит семестр, сколько придется сделать чертежей, а инженерную графику она не жаловала. Вспомнилось детство, сегодняшние родственники, которых за год с небольшим успела полюбить. Как, впрочем, и они ее: стоило только заикнуться о консультации у травматолога, и вопрос решился в ту же минуту. Вот только оценит ли Радченко ее старания? Чуть свет побежала его спасать, а он, оказывается, не больно-то и нуждался.

Стоило Тамаре вспомнить Алексея, как настроение изменилось. Она буквально ненавидела и себя, и его, и Ляльку Фунтик! Даже засыпая, не смогла отрешиться от запечатлевшейся в мозгу картинки: Лялька прижимается к груди Алексея, маленькими тонкими пальчиками касается его кожи. И сама она вся такая маленькая, изящная…

Твердо решив вычеркнуть из памяти неприятные воспоминания о минувшем воскресенье, на следующее утро Тамара начала новую жизнь: «Я должна стать другой, — сказала она себе. — Первое — похудеть, второе — стать независимой от чужих желаний и поступков. Надо научиться любить себя. Самый благодарный и самый долгоиграющий вид любви: сколько живешь, столько себя и любишь, — усмехнулась она, взглянула на часы и отключила будильник. — Без пяти шесть. Самое время».

Перво-наперво Тамара села на жесткую диету: отказалась от мучного, от жареной картошки, от всего, что содержало хоть каплю жира, и, самое тяжелое, от сладкого.