Плохие девочки не плачут

Не решаюсь сдвинуться с места, слежу за каждым его движением.

Шеф-монтажник выключает свет, подходит вплотную, и меня словно парализует. Я не могу издать ни звука.

Горячие пальцы смыкаются на моем горле, сжимают, заставляя приоткрыть рот, вдохнуть глубже, хотя бы попытаться. И в этот миг горячее дыхание опаляет лицо.

Фон Вейганд потерся бородой о мою щеку, а после накрыл дрожащие губы жадным ртом.

Что это, Лора? Неужели ты ему позволишь? Прямо здесь? Нам видно всех, а нас никому, но если кто-то подойдет ближе к стеклу…

Пытаюсь представить его с той блондинкой, пытаюсь разозлиться, разорвать порочную цепь.

In vain. Бесполезно.

Откуда у него эта жуткая власть? Как он умудряется брать верх раз за разом?

Фон Вейганд расстегивает мои штаны, джинсы, спускает их до лодыжек, разворачивает меня спиной и толкает на стол, прямо между компьютерами. Я отказываюсь верить, что он это серьезно. Нас ведь могут застать в любой момент. Как он это представляет?

Мир взрывается, осыпаясь осколками колкими по плечам. Глаза распахнуты до боли. Стон за стоном срываются вниз, катятся по твердой поверхности стола, ударяются о стеклянные стены. Каждое движение заставляет извиваться, молить о большем, о намного большем. Чем злее и яростнее, тем лучше. Жажду носить на себе следы его страсти, его печать, а он желает обозначить территорию, чтобы никто не посмел меня коснуться. Наша любимая игра.

Совсем рядом стучат инструментами рабочие, умилительный начальник отчитывает кого-то по мобильному, злобно размахивая руками. Ночь, огни стана, романтика. Шеф-монтажник имеет скромную девочку-переводчицу на пульте управления.

Кончаю от одной мысли. Однако фон Вейганд не спешит с разрядкой. Он знает, как сделать хорошо, как довести до полуобморочного состояния, за грань реальности, где нет ничего, кроме слепого желания подчиняться ему. Единственному богу запретной вселенной, чье летоисчисление определяется оргазмами.

Сама одеться никак не могу, на ногах устоять не могу, не чувствую равновесия.

Земля вызывает Лору. Прием! Очнись, наконец, и прояви хоть немного самоуважения.

Конечно, ему можно всё, а мне совершенно ничего нельзя. Справедливо. Не подкопаешься.

А всё-таки как? Моя фантазия теперь точно не даст уснуть.

Если бы я была героиней исторического любовного романа, то меня непременно звали бы Изабеллой.

Гордая Изабелла никогда бы не простила измену своему возлюбленному. Она бы отдалась в заботливые руки прекрасного короля/сына, короля/дяди, короля/ваши варианты (нужное подчеркнуть) или бы отправилась в рискованное путешествие тупо «развеяться», как все уважающие себя леди в средние века. Куда-нибудь недалеко. В Османскую империю/Индию/просто на моря в лапы коварных султанов/раджей/пиратов.