Плохие девочки не плачут

Кто бы говорил! Бывший фанат Раммштайн, который, по собственному признанию, в университетские годы читал «Майн Кампф» и ходил на душевные вечеринки скинхедов. Теперь он раскаялся, стал хорошим, но, как услышит Раммштайн по радио, подпевает. К чему бы это?

Я немножко поплясала, освежилась новой порцией виски-колы и отправилась принимать расслабляющую ванну. Вылила всю пену, какую нашла, ещё что-то из тюбиков, похоже, затронула его лосьон после бритья. Комната мгновенно наполнилась Им. Его запах — лучший запах на свете.

Я представила, что фон Вейганд здесь, наблюдает за каждым моим движением. Стало жарко.

Сбрасываю одежду на пол, погружаюсь в ароматную пену, жмурюсь от удовольствия. Кажется, трезвею потихоньку. Надо было взять виски. Нет, я не алкоголичка, просто настроение располагало и…

Я вздрогнула всем телом и открыла глаза. Шеф-монтажник выглядел слишком реально для алкогольной галлюцинации. Белоснежная рубашка и выглаженные брюки, ремень призывно поблескивает металлической пряжкой. Губы сложились в издевательской ухмылке, а глаза горят.

«Да, хороший вопрос, ничего не скажешь, — издевательски хмыкает внутренний голос. — Какого черта он делает в своей квартире?»

Чувствую себя голой под этим прожигающим насквозь взглядом. Минуточку — я действительно голая.

«Другую», а что, если он хотел сказать «чужую». Трезвею окончательно. Наверное, было очень тупо оставить на столе его открытый ноутбук?

Да, не отличаюсь умом и сообразительностью. Особенно в пьяном виде.

Невольно сжимаюсь от страха. Глаза у него шальные, улыбка хищная. Когда ремень мягко обвивается вокруг моей шеи, я понимаю, что невинная прелюдия окончена. Кто там хотел секса?

Инстинктивно пытаюсь сбросить путы. Но куда с ним тягаться? Он может мне шею свернуть голыми руками.

Фон Вейганд молчит, а после передвигает ремень выше, заставляет откинуть голову назад. Любуется, впитывает каждый миг, выдыхает в мои приоткрытые губы:

Это правда. Он меня никогда не отпустит, что бы ни произошло. Мне не убежать, не скрыться. Он внутри, течет по венам, наполняет легкие. Это вирус. Недуг, от которого не существует лекарства.

Меня выдергивают из воды и без особых церемоний несут на кровать.

Кричу, сопротивляюсь, бью его кулаками изо всех сил. Он несет меня в спальню, укладывает на кровать, дальше раздается металлический щелчок — запястья обдает холодом. Смотрю и не верю.

Господи, это наручники.

Игры завершились. Приступаем к основному блюду. Затравленно вращаю головой в разные стороны, дергаюсь, пытаюсь освободиться по инерции. Прекрасно понимаю, что ничего не получится и ничего хорошего не последует. Положение беззащитно-рабское. Холод сковывает изнутри.

Фон Вейганд уходит. Не знаю, сколько прошло времени.