Плохие девочки не плачут

Единственное, на чем стоило сосредоточить остатки рассудка — не тр*хаться с ним. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. С этим надо завязывать. Нет, нет, нет. И ещё раз — нет.

Вы скажете, что он меня совсем не любит и никогда не полюбит, он женат и у него сотни любовниц по всему миру. Да, он использует меня, как хочет, а я не могу противиться, потому что ловлю кайф от каждого его движения, слова, взгляда. Ему достаточно на меня просто подышать, и я кончу. Надо остановить это, смыть с тела, вырвать из сердца, мозгов. Любой ценой. Вы резонно напомните мне, что я собиралась послать его куда подальше. Да, я до сих пор собираюсь это сделать, вот только…

Сначала мы закончим целоваться, а потом я его обязательно пошлю, и бонусом пощечин надаю. Хорошо? Честное слово.

— Нет, — шепчу я вместо обещанных проклятий, шепчу и задыхаюсь под его требовательными губами.

Он улыбается в ответ, покрывая поцелуями моё лицо, шею, а его руки уверенно избавляют меня от лишней одежды. Раздевалка расположена через стенку от линии резки. Там стоит такой шум, что в ушах стреляет. Я могу кричать сколько угодно. Никто из офиса не услышит. Хуже всего — я не хочу кричать.

Признайся, Лора, ты желала этого каждую ночь. Мгновение без него подобно аду, и ты счастлива, стоит ему коснуться тебя.

— Нет, — слабый протест полыхает в языках пламени, что лижут мою кожу, опаляют, сжигают дотла.

Спасения нет. Моей воли недостаточно, чтобы прекратить. Словно безмозглый мотылек, стремлюсь к огненному жару. Каждое прикосновение этих горячих пальцев дает понять и прочувствовать — «Ты моя, моя шлюха, моя собственность. Можешь говорить, можешь противиться, но ты меня хочешь, и от себя убежать нельзя».

Вижу, как загораются его глаза при виде следов на моей коже. Истертые запястья, синяки на груди, на талии. Везде, где его руки сжимали до боли. Ему это нравится. Нравится видеть свою печать. Думаю, он бы заклеймил меня с превеликим удовольствием. Его это возбуждает — ощущение полного контроля.

«А у меня, выходит, нет прав?» — мысль вспыхивает и гаснет.

Он сажает меня на тумбу возле стены, пытается стянуть спецовочные штаны. Я разом прихожу в чувство.

Он берет меня за руку очень нежно, едва касаясь пальцами, проводит языком по следам на запястье, медленно обводит, словно пробует на вкус. От этой необычной ласки по телу проходит мелкая дрожь.

Я не слышу вопрос, я вижу, как двигаются его губы.

Неужели он всерьез хочет услышать про мои месячные? Или припадок бешенства из-за Анны? Или то, что я не умею тр*хаться без обязательств, а хочу глубоко и надолго, пока смерть не разлучит нас? Или сказать, как я мечтаю заиметь от него детей? Что отпугивает мужчин больше всего вышеперечисленного?

Он всё же разрешает мне слезть с тумбы, но далеко не отпускает.