Плохие девочки не плачут

Надень на лицо счастливую улыбку, пусть глаза искрятся весельем и, несмотря на всё дерьмо, которое вокруг творится, сделай вид, что тебе действительно плевать.

Я шла, оставляя за собой грязные лужицы и удивляя окружающих блаженно-счастливым, чуток дебильным выражением лица. Кроссовки задорно хлюпали, грязь меланхолично капала с моей сумки. Я старалась думать лишь о неземной красоте, которую ничем не испортишь.

— Них*я себе ты промокла! — по выражению лица Натали стало ясно, что даже неземную красоту таки реально испортить.

— Да, не подрассчитала, — развожу руками, продолжаю нервно улыбаться. — Че теперь делать?

— Переоденься хотя бы в спецовку, а вообще, домой отпросись…

— Нет! Только не домой! — взвилась я, подтверждая опасения относительно моего ментального здоровья.

Дома я собиралась укутаться в клетчатый плед, заварить чайку с ликером «Бейлис» и захлебываться слезами под суицидально-грустные песни.

— Тогда иди переоденься. Поставить тебе чайник?

И немножко цианистого калия подсыпь туда. «Для пикантности» — как говорил мой одногруппник Ярослав, облевав персидский ковер в квартире лучшего друга и выкладывая поверх узор из маринованных грибочков.

В переводческой комнате Анна сидела за компьютером, а фон Вейганд склонился над ней, вероятно рассказывая что-то очень забавное. Моя подруга заливалась соблазнительным смехом, да и шеф-монтажник мрачным не выглядел. Справедливо отмечу, немецкий Анны был на порядок выше моего, конечно, им проще общаться. Но «своё» отдавать не собираюсь. Это я сейчас решила. Не уверена, правда, что именно «моё».

— Приветик, — мило здороваюсь и направляюсь к сладкой парочке.

— Привет, Лора, — осторожно отвечает Анна, и смех обрывается.

Сразу заметно, она напряглась.

— А что это у нас такое интересное? — рассматриваю дисплей, на котором открыта неведомая фигня на немецком языке.

— Меня попросили сделать, потому как…

Да, знаю, что немецкий переводчик сегодня взял выходной.

— Как добралась? С ветерком? — видимо, взгляд выдает мои мысли, а выражение лица отнюдь не добродушное.

Анна принимает оборонительную позицию, складывает руки на груди, делает невозмутимый вид:

— Фон Вейганд предложил подвезти. Я не виновата, что…

— Лично тебя одну предложил возить? Да? — не пытаюсь скрыть угрожающие нотки.

— Лора, он предложил мне, я же не могла всех звать.

— Могла меня позвать, мы живем в соседних домах.

— Сама понимаешь, такая ситуация. Я решила, что один раз надо самой поехать, а потом договариваться дальше. Нельзя наглеть. Какие ко мне вопросы? — выражение оскорбленной невинности удается Анне особенно хорошо. — Я не виновата, что он мне предложил, а тебе нет.