Плохая

 — Куда мне лечь, чтобы ты мог меня трахнуть, как шармуту, и, наконец, оставить в покое?

Резко жмурюсь, когда его кулак со всей силой врезается в кафельную поверхность стены в паре сантиметров от моего лица.

Когда я открываю глаза, вижу лишь его силуэт, мелькнувший в дверном проеме. Дальше дверь хлопает что есть силы, а я сползаю по стене на пол, понимая, что трясущиеся ноги меня больше не держат.

Не успела я озадачиться вопросом того, что делать дальше, в скотобойню вошла какая-то женщина, ранее мне не знакомая, принесшая полотенце и какую-то одежду. Она не стала со мной здороваться, просто повесила вещи на крючок и вышла. Когда я обтерлась, переоделась и тоже покинула это жуткое место, даже не удивилась, что она ждала меня снаружи.

Все так же не глядя на меня, отрешенно-уставши, без энтузиазма и совершенно равнодушно, она показала мне жестами, чтобы я следовала за ней. Вопреки моему предчувствию, в общий зал с пленницами мы не вернулись, повернув в совершенно другое крыло школы, где я раньше никогда не бывала.

Дойдя до большой, железной двери, явно появившейся здесь недавно, судя по свежим следам герметика на стыках коробки и стены, она нажала на звонок. Открыли нам почти сразу. Я пересекла порог и по ударившему в нос запаху антисептика и чего-то еще медицинского сразу поняла, где мы находимся. Душа ушла в пятки…

— Ложитесь на кушетку, — последовала краткая команда той самой женщины на ломанном английском языке.

Я молча выполнила приказ, понимая, что сейчас будут со мной делать.

Следующие двадцать минут она водила джойстиком по моим внутренностям, щедро поливая покрывшуюся мурашками кожу холодным прозрачным гелем. Делала скрины узи, параллельно оставляя какие-то записи на белом листе А-4. Я старалась сохранять спокойствие и утешала себя, что вся эта процедура, как сказала Света, дело рутинное, что Удав снимает медицинские показатели со всех содержавшихся в стенах этого Богом забытого места и что это еще вовсе не значит, что меня прямо сейчас поведут расчленять на органы… Но успокоиться все равно не получалось.

Закончив процедуру и небрежно сунув мне рулон с бумажными салфетками, женщина все так же без эмоций и комментариев вышла из комнаты. Я села на край кушетки и закрыла лицо руками.

Дура, Алена… Решила переиграть дъявола, а в итоге угодила в самое пекло ада… Прояви я гибкость, как советовала Ирка, могла бы сейчас как минимум не сидеть здесь, чувствуя себя живым сосудом, хотя… Кто сказал, что если бы я прогнулась перед Тигром, это дало бы мне избавление от такой участи? В этом и была вся парадоксальность ситуации- Даниэль не раз не предложил мне нечто более конкретное и осязаемое, чем свой твердый член, упирающийся в мой живот. Усмехнулась себе под нос.

Прекрасно, Алена.