Научу тебя плохому (СИ)

Потому что сверкнув недобрым взглядом, Марк откладывает стопку коробок на комод и начинает неумолимо надвигаться на меня.

— А что, если да? — ухмыляется, подобравшись ближе.

— Что?

— А что, если издеваюсь?

Я слишком поздно реагирую, и уже в следующую секунду в очередной раз оказываюсь прижатой к стене. Да как так все время получается? Марк же, совершенно не церемонясь, прижимается ко мне всем телом, наклоняется к моему лицу, обдавая кожу горячим дыханием и произносит тихо?

— Что ты сделаешь, Есь?

Глава 16

Марк

Понимаю, что с ней так нельзя, но остановиться просто не могу, меня прет от того, как вспыхивают ее щеки, как на лице появляется глубокая растерянность. Мне бы научиться общаться с ней иначе, наверное, чтобы не пугать, чтобы не шарахалась она от меня при каждом к ней прикосновении. Ведь мне чертовски хочется, до ломоты в теле хочется ее касаться. И доверие ее глазах видеть хочется, конечно, куда без этого. Я не одуванчик вообще ни разу, и осознаю в полной мере, что пугаю этого мышонка трусливого, но это выше моих сил, просто что-то нереальное себя в руках держать. Я же и так из последних сил сдерживаюсь.

Моя мышка, ты же меня с ума сводишь, девочка. Я, конечно, представлял, знал, что так бывает, примеры перед глазами были, у нас вся семейка такая пришибленная, если втрескались, то с разгона и навсегда.

А она опять голову в плечи вжимает, на меня глаза свои ореховые таращит, губы непроизвольно облизывает. Эти губы вообще история отдельная, я до сих пор не понимаю, как вообще себя в руках держать умудряюсь.

— Еська, — она обескураженная совершенно, не успевает среагировать на мой выпад. Хватаю ее, прижимаю к себе, черт, я так долго однозначно не продержусь."

"Моя мышка, моя особенная девочка, что ж в тебе такого, что меня на тебе так клинит. Все мозги мне выжрала, зараза упрямая. И трясется вечно, как банный лист, словно я хоть раз позволил себе грубость. Нет, ну может словесно позволил. Но меня тоже можно понять, в конце концов я терпением особым никогда не отличался, просто тут ситуация особенная и человечек особенный.

— Марк, — она ожидается пытается отстраниться, вырывается чего-то, ладошки свои в мою грудь упирает, лишь сильнее раззадоривая. Я понимаю, конечно, что пугать ее сейчас — последнее дело, но и отпустить ее не могу.

— Мышка, вот че ты такая неугомонная, я же пока ничего не сделал, — улыбаюсь, глядя на то, как расширяются ее зрачки.

— Пока? — уточняет, мило шевеля носиком.

— Смешная ты, Еська.

— Ай…

Подхватываю ее под бедра, прижимаю к ближайшей стене — теперь это традиция. Даже боль в руке уже не кажется такой острой, у меня тут личная анестезия имеется, в виде одной трусливой мышки.