Плохое воспитание

 – Вот это да… Раздвинь ноги шире, котенок, я хочу взглянуть… – Попыталась свести бедра, но ничего не вышло – посмеиваясь, он еще сильнее развел их в стороны. Дыхание участилось от того, насколько внимательно он меня разглядывал. – Аккуратная щелка и пухлые розовые губки. Ты настоящее сокровище, котенок… – медленно провел пальцами, надавливая на припухший центр.

– М-м… – не могла сказать ни слова, только сообразив, что и руки не принадлежат мне – они оказались связанны за спиной.

Сон был таким волнующим, что не хотелось просыпаться.

– Сочная и сладкая девочка, – скользнув внутрь, неизвестный развел губки в стороны, раскрывая меня еще сильнее. – А клитор какой… М-м-м… Приятно, когда я так делаю?.. – сдвинув кожицу капюшончика, он принялся дразнить его ногтем.

– А-а-р… – я выгнулась, сведя лопатки вместе.

Мужчина в маске заставил тело налиться удовольствием. Кончики его пальцев бегали по складкам: обводили, теребили, гладили, время от времени проникая во влажную глубину.

– Мне нравятся твои пухлые розовые губки, котенок… – не переставая посмеиваться, он щекотал затвердевший клитор, вызывая спазмы внизу живота. Щелка горела огнем. Я чувствовала, как против воли сильнее намокаю, мечтая получить долгожданную разрядку. – Ты так течешь от моих пальцев, а представляешь, что будет, когда в дело пойдет язык и член?.. – Мыча, я тонула в волнах всепоглощающего удовольствия. – Да, котенок, вот так. Какая ты чувствительная, мне очень нравится… – проведя по всей длине лона, он резко вставил палец внутрь, сорвав с губ тихий рваный всхлип."

"Меня бросило в дрожь. Тело затрепетало, как лист на ветру…

Кляп исчез. Глаза заслезились от резкого утреннего света.

– Что это такое? – пробормотала, ощущая его сильные руки у себя между ног.

Меня будто вырвали из невесомости, долбанув об землю.

– Ты так сладко спала. Не удержался и погладил тебя там… А потом ты начала увлажняться. – Царев уткнулся губами в шею, не вынимая из меня настырных пальцев.

– Я же сказала – никакого секса! – моргала, пытаясь сбросить с себя оковы сна.

– Какая ты пошлячка, Ассоль. Секс… секс… секс… Один секс на уме! Неужели нельзя поговорить о чем-то другом?! – пропел мне на ухо, упираясь в попу тяжелым твердым членом.

Вот потаскун!

– О чем, например? – сладко промурлыкала, отходя от пережитого оргазма.

– О любви…

Повисла пауза. Нежно поглаживая у меня между ног, Гвидон принялся посасывать мочку уха.

– Нечего говорить о любви…

– Ты права, об этом не нужно говорить, любовью нужно заниматься. – Он перевернул меня на спину, забрался сверху и задрал руки над головой. – Мой язык соскучился по твоим ласкам, котенок…

Гвидон задумчиво улыбнулся, внимательно заглядывая в глаза.