Плохие мальчики не влюбляются

Не знаю, как реагировать на это все. И поощрять неловко, и по рукам бить не хочется. Его руки не наглеют. Они ласковые. И — да! Не виноваты, что принадлежат мерзавцу.

Вздохнув, решаю не вредничать. Раф флиртует — да, но не похабничает, не наглеет, за что кусать?

Можно подумать, я в тайне не мечтала, чтобы он пришел сюда еще раз! Увы, я снова в плену.

Мы, лежим на животе, тихо смотрим с ним на моей кровати какой-то фильм на планшете. Я не могу въехать в сюжет, вылетая от каждого столкновения плечами или касания бедрами.

Бросаю на него искоса взгляд. Наблюдаю, как его густые пушистые ресницы, подсвеченные светом экрана, медленно смыкаются и распахиваются.

Разворачивается. Нас примагничивает лицами. «Сбегая», опускаю свое, проходясь скулой по его гладко выбритой щеке.

— Дина…

— М? — выдыхаю неровно.

Вырубает экран на планшете.

— Хочу… извиниться.

Мое сердце обрушивается вниз. Я чего-то не знаю?"

"Боже… Я не хочу ничего такого узнавать! Я не знаю, что с этим делать. Он — как последний оплот. Мое маленькое убежище, от того, что происходит. Обрушится, и я утону в дерьме.

Как быстро и неумолимо он занял такое важное место внутри меня? Мне казалось это невозможно. А теперь от одной только этой фразы мне хочется кричать в голос! Я не хочу ничего такого узнавать! Ну пожалуйста!

— За что? — закрываю глаза.

— Все время лажал с поцелуями, — в его голосе улыбка. — И с первым на танцполе, и со вторым, там… в тупике этом, дурацком. Ты извини.

Господи… Выдыхаю. У меня уже чуть сердце не остановилось!

— Да черт с ними, поцелуями твоими.

— Это-то и обидно, Царева! — усмехается он. — Давай реанимируем наш первый? — шепчет мне в темноте. — Ты была ко мне несправедлива.

— Почему это? — шепчу на автомате, все еще отходя от панической волны.

Он сделал меня слабой. Ранимой. Это плохо… плохо… плохо… С меня словно шкуру сейчас сняли!

— Дин, ты чего?

Мне хочется себе пощечин надавать за это сейчас. Мне страшно! Я пытаюсь снова отыскать в себе свою каменную ракушку и спрятаться. Она как-то коряво натягивается. Жмет. Трет. Словно не родная. Я словно не вхожу туда полностью, и что-то все равно остается незащищенным.

— Еще раз? — прошу я, пытаясь въехать в то, что он говорит.

— Поцелуй… — ведет аккуратно пальцем по моей губе.

— Ладно. Окей. Давай.

Переворачиваюсь на спину.

— Целуй, — прохладно и безразлично соглашаюсь я.

Отводит взгляд в окно, поднимая его вверх. Небо звездное…

— Чего мы ждем? — бросаю небрежно.

— Нет, — качает головой. — Так — не хочу…

Тоже переворачивается на спину, ложится рядом.

Сдуваюсь от его расстроенного тона. Между нами как будто рана. Больно…

А зачем я так?

Растерянно прислушиваюсь к себе.

Ложусь лицом ему на грудь, обнимая и слушая, как быстро и сильно бьется его сердце.