Плохие девочки не плачут. Книга 3

Я не представляю сколько их, как они все выглядят. Но я точно знаю — они всегда близко.

Меня без проблем пропускают в здание офиса. Не задают ни единого вопроса, не требуют назваться.

Любопытно, здесь где-нибудь есть моя фотография? Снимок в красивой витой рамочке с золотой подписью внизу.

Хозяйская шлюха. Новая подстилка Валленберга. Так они меня величают? Или более официально и строго? Любовница. Дама сердца.

А может им безразлично? Может просто не замечают.

Ага, как же.

Моя природная мания преследования обостряется под пристальными взглядами. Женщины и мужчины внимательно изучают меня, будто сканируют.

Что он в ней нашел? Зачем ему эта девка? Откуда ее выкопал? Почему такой влиятельный человек выбрал столь невзрачный экземпляр?

Я сталкиваюсь со своим отражением в зеркале лифта. Прямой контакт. Неожиданно. Я невольно отшатываюсь, будто обжигаюсь.

— Охренеть, — присвистывает внутренний голос. — Горячая штучка.

Длинные светлые волосы распущенны, струятся по обнаженным плечам. Разноцветное платье кажется откровенным вызовом в серо-стальных стенах сего офиса. Диковинные, яркие узоры буквально бьют по глазам. Красное и черное, зеленое и малиновое. Очень смелое и опасное сочетание. В миллиметре от безвкусицы.

— У тебя сейчас грудь вывалиться, — сурово замечает скептик. — Постыдилась бы идти на заклание в столь развратном виде.

— Это отвлекающий маневр, — поясняю терпеливо. — Люди пялятся в декольте, никто не обращает внимания на необъятную задницу. Все продумано.

Туфли на внушительной платформе, крохотная сумочка через плечо.

Надеюсь, я выгляжу достаточно мило, чтобы растопить ледяную глыбу? Хм, то есть господина фон Вейганда.

Не успеваю толкнуть дверь в его кабинет, створки разъезжаются сами. Быстро, как по команде. До чего техника дошла.

— Проходи.

Оперативно.

Покорно ступаю вперед. Не чувствую ног, но движусь довольно грациозно. Будто плыву. По колкому льду. Приближаюсь к невесомости.

— Хочешь фокус покажу? — маскирую смущение за нервной улыбкой. — Давай прочту твои мысли. Ты думаешь, чем обязан, чем заслужил мой визит, отказываешься верить своему счастью.

Я скрываюсь за показной бравадой. По привычке. Мой юмор горчит, и это чертовски необычный, неприятный привкус. Натужный, болезненный, вымученный.

Я иду дальше. Мерными, мелкими, неспешными шагами. Я замираю у огромного дубового стола. И я не вижу ничего вокруг. Обстановка теряется, очертания мебели расплываются, отступая на второй план.

Передо мной горят только глаза фон Вейганда. Бездна манит и зовет, побуждает склониться, нырнуть прямо в пылающую черноту.

— У меня встреча с японцами, — говорит он, отворачивается и разрывает зрительный контакт, начинает собирать документы. — Через три минуты.