Плохие девочки не плачут. Книга 3

Дергаюсь, точно ошпаренная, извиваюсь, пытаюсь влепить ублюдку звонкую пощечину.

— Разве не хочешь? — продолжает издевательским тоном, стискивает крепче, не позволяет освободиться. — Пусть хнычешь и давишься, но ты бы не выпускала мой член изо рта.

Тщетно стараюсь ударить его коленом в пах.

— Еще увидимся, — гад поднимает меня над землей и легко переставляет на другое место, убирает с дороги. — Сильно не тоскуй.

Звукоизоляция надежно заглушает грозу, разбушевавшуюся за окном. Однако то, что назревает внутри невозможно заглушить.

Срываюсь с цепи."

"— Я лучше сдохну, чем хоть раз лягу с тобой по доброй воле, — заявляю гневно, не регулирую громкость: — Трахай своего сраного сенатора! Пусть он тебе сосет.

Фон Вейганд только хохочет в ответ.

Вот подонок.

Поднимаюсь, спешно скрываюсь, не желаю опять демонстрировать постыдную слабость. Запираюсь в ванной комнате, поворачиваю кран и отпускаю чувства на волю. Начинаю рыдать. Сгибаюсь пополам, захожусь в истерике.

Что это за мерзкий лязг? Мое персональное кораблекрушение.

Хотя нет. Я не на дне. Не тону и не задыхаюсь. Я просто выпотрошена. Ржавые крючья забираются под кожу и разрывают плоть на куски.

Bon appetit (Приятного аппетита).

Раздраженно сбрасываю туфли. Сдавленно всхлипываю, закусываю губу. Тонкая ткань чулок не ограждает босые ступни от ледяного кафеля. Наклоняюсь вперед, набираю холодную воду в сомкнутые ладони, смываю безнадежно испорченный макияж.

Жаль, весь этот вечер смыть нельзя.

Позорище. Ниже падать некуда. Пускаем титры.

Господи, где же он?

Свет в конце тоннеля. Выигрышный билет. Гребаный хэппи-энд.

Не слышу ничего, однако улавливаю движение за спиной. Хочу обернуться, повинуюсь инстинкту. Не успеваю.

Мощное тело прижимается сзади, опаляет жаром, вбивает меня в умывальник. Чужие пальцы уверенно скользят по рукам. От запястья до сгиба локтя. Сжимаются на нервно трепещущих плечах.

Сердце выходит из игры, пропускает удар. Еще и еще. Капитулирует.

Замираю, разом утратив дыхание. Голодным взглядом вгрызаюсь в зеркало напротив. Жадно изучаю.

Не издевка и не шутка.

Правда? Пожалуй. Все по-настоящему. Без обмана. В режиме реального времени. Вполне натурально.

— Проваливай, — еле шевелю губами.

В ответ получаю кривую усмешку.

— Давай, уматывай поскорее, — борзею. — Сенатор истосковался.

Фон Вейганд молча распускает мои волосы, медленно перебирает спутанные пряди, пропускает между пальцами, наматывает на кулак.

— Совсем охренел? — восклицаю возмущенно. — Неужели непонятно? Я тебя игнорирую. Нечего липнуть. И прощение не вымаливай. Убирайся.

Он смеется.

Тихо и страшно. Надтреснуто, точно сдерживает ярость.

А потом резко дергает назад, вынуждает запрокинуть голову, завопить от дикой боли.