Плохие девочки не плачут. Книга 3

Не нужно ничего представлять, от одной мысли о его тотальном превосходстве становится жарко.

Выпрямляюсь, двигаюсь вперед. Пробую сосредоточить внимание на архитектуре. Голодным взором впиваюсь в Teatro alla Scala.

Строгие линии, четкие контуры. Мягкая подсветка. Снаружи достаточно демократично и не чопорно. Зато внутри царит невероятная роскошь. Отделка в светлых тонах, позолота, утонченный декор. Множество зеркал.

Не сдерживаю возглас удивления, оглядываюсь по сторонам.

Соглашусь, встречала и покруче. Однако здесь живет совершенно особенный дух. Витает неуловимая магия искусства.

— А ты знала, что «Ла Скала» построили на месте церкви? — вдруг спрашивает фон Вейганд.

— Нет, — нервно сглатываю.

Ожидаю продолжения, однако напрасно. Меня не удостаивают ни единой фразой, просто ведут дальше.

Пытаюсь отвлечься, рассматриваю публику вокруг.

Не все присутствующие облачены в идеальные костюмы и вечерние платья. Кто-то одет повседневно. А кто-то дефелирует в бриллиантах и норковых манто.

Замечаю мужчин и женщин в длинных черных мантиях. Служащие театра. Карабинеры? Капельдинеры? Не помню как правильно.

Мы поднимаемся по лестнице, а я не чувствую ног.

На горизонте маячит буфет.

Столы ломятся от изысканных явств. В основном закуски. Разные виды сыра. Креветки. Жюльены и тарталетки. Шампанское. Вино. Найдется апперетив на любой вкус.

Сюда пускают не всех, только избранных посетителей из VIP-лож.

Самое время забыться в еде и алкоголе, однако кусок в горло не лезет. Раскаленный ком застывает в районе гортани. С трудом перевожу дыхание.

Какого черта играю в партизана?

Надо рассказать, хотя бы про Гая. Начать с малого. Да и Стаса беречь незачем. Стоит опасаться лишь за собственную задницу, которая вновь нарывается на приключения и неприятности.

Открываю рот, но не успеваю вымолвить ни слова.

— Good to see you, Wallenberg (Приятно вас видеть, Валленберг), — раздается бархатный баритон.

Поворачиваюсь на звук и вижу довольно привлекательного мужчину средних лет. Блондин с голубыми глазами. По росту не уступает фон Вейганду. Широкоплечий, атлетического телосложения.

— Senator Waker (Сенатор Уокер), — шеф-монтажник ограничивается легким кивком.

Вот это люди, практически в Голливуде.

Единственный Уокер, что мне отлично известен, — Уокер, который техасский рейнджер. Не спорю, отдает нафталином. Однако под сердцем все равно клубится ностальгия.

— Small world (Мир тесен), — губы политика змеятся в коварной ухмылке.

Вроде красивый, обаятельный, тем не менее очень отталкивающий. Мутный и скользкий тип, не внушает ни капли доверия.

— I bet you remember my wife (Бьюсь об заклад, помните мою супругу), — заявляет ледяным тоном."

"Только теперь замечаю его спутницу.

— He surely does (Разумеется, он помнит), — дама расплывается в многозначительной усмешке.