Плохие девочки не плачут. Книга 3

Just tell me. (Вы можете получить все, что пожелаете. Просто скажите мне.)

Из его уст подобная фраза звучит особенно пугающе.

Лорд Мортон.

Старший или младший? Какая разница. Сын наверняка в курсе поступков родного отца. Либо принимает активное участие, либо довольствуется ролью в зрительном зале. Не слишком принципиально.

Раньше я не осознавала серьезность происходящего, очертя голову неслась прямо на пламя. Теперь отчетливо понимаю, по приказу этого очаровательного парня любого человека заживо похоронят в сырой земле.

Что если у него есть своя Диана? Сломленная и запуганная, изувеченная игрушка. Личная рабыня, выдресированная для извращенных развлечений.

— I don’t wish to owe you, (Не хочу остаться в долгу,) — шумно сглатываю.

Безжалостный демон скрывается под ликом прекрасного ангела.

— Then let’s have a romantic dinner, (Тогда предлагаю романтический ужин,) — он ловко сбивает с толку, мигом использует преимущество.

— Nice joke, (Милая шутка,) — мой голос предательски срывается.

— Wade your cares away, (Прогоните дурные мысли,) — советует вкрадчиво. — It’s a candle, not an engagement ring. (Это свеча, а не обручальное кольцо.)

— Oh, yes, now I am relaxed, (О, да, теперь я расслаблена,) — судорожно выдыхаю.

Гай подбирается вплотную, спокойно и уверенно, поступью хищника, который никогда не сомневается в своем превосходстве.

— What would you prefer? (Что бы вы предпочли?) — не выпускает из-под прицела. — Venice or Verona? (Венецию или Верону?)

— In what way? (В качестве чего?)

— As a place for our honeymoon, (В качестве места для нашего медового месяца,) — поясняет невозмутимым тоном, после вкладывает свечу в мою руку, накрывает ладонью, вынуждая сжать пальцы.

— You should stop, (Вам следует прекратить,) — требую глухо.

— Don’t you notice? (Неужели не замечаете?) — наклоняется ниже, обжигает кожу горячим шепотом: — That’s our destiny. Young lovers, feuding families. We’re like Romeo and Juliet. (Это наша судьба. Юные любовники, враждующие семьи. Мы точно Ромео и Джульетта.)

— I doubt it, (Сомневаюсь,) — отступаю на шаг назад, сбрасываю оцепенение.

Очередной удар отражен.

Очередной, но явно не последний.

— Damn it, (Черт возьми,) — насмешливо хмыкает юноша. — Wallenberg is a lucky bastard, I confess I envy him. (Валленберг — везучий ублюдок, признаюсь, я завидую ему.)

— Watch what you say, (Осторожнее с выражениями,) — замечаю сухо.

Карие глаза искрятся весельем, однако легкий прищур выглядит угрожающе. Полные, идеально-очерченные губы складываются в ироничной ухмылке."

"- Do you believe in God? (Верите в Бога?) — окидывает пространство выразительным взором. — Lots of suffering expressed here. Death and tortures are all around. (Множество страданий изображено здесь. Повсюду смерть и пытки.)

Совсем как на острове твоего чокнутого папаши.

Верно? Ничего не путаю? Поправь, если ошибаюсь.

Отступаю еще дальше.

— Have you seen the statue of Saint Bartholomew? He was skinned alive. (Видели статую святого Варфоломея? С него живьем содрали кожу.