Плохие девочки не плачут. Книга 3

Башни и колонны сотканы из белого мрамора, парящие опоры едва касаются земли. Изящные шпили устремляются к небесам. Никакой мрачности, лишь свет и легкость. Царственная невесомость.

Бронзовые врата распахнуты, приглашают в чарующий мир на границе веков, туда, где любой смертный способен погрузиться в бесконечность.

Разные эпохи сливаются в единое целое.

Статуи пророков и апостолов, сцены из библейских сюжетов, фигуры атлантов. Все продумано до мелочей, дышит, пульсирует изнутри. Приковывает взор, не отпускает внимание.

Хочется податься вперед, дотронуться до гладкой поверхности камня, впитать и ощутить каждую из тысячи историй, о которых не прочтешь в летописях.

Если бы я разбиралась в тонкостях, рассказала бы вам подробности. Но с трудом отличаю горельеф от барельефа, поэтому скромно храню молчание.

Присоединяюсь к потоку туристов, ступаю дальше.

Впрочем, сегодня здесь не слишком многолюдно. Наплыв приезжих случится через пару месяцев.

Покидаю залитую солнцем улицу, проникаю в собор. Яркие витражи не позволяют сумраку сгуститься надо мной.

Высоченные потолки, узорчатые арки. Невольно поднимаю голову, запрокидываю назад. Взгляд скользит выше и выше, дыхание перехватывает.

Потрясающий вид.

Бесцельно брожу по периметру, рассеянно изучаю декорации. Мастерски украшенные стены, мощные колонны, резные алтари. Отключаюсь от реальности, совсем не замечаю массовку вокруг.

Интересно, когда начнется служба и вообще начнется ли.

Замираю у деревянной скамьи, наблюдаю за пылающими свечами. Тягучая усталость разливается по телу. Огонь трепещет в такт биению сердца, пространство охвачено невидимой рябью.

Наверное, стоило найти православную церковь. С другой стороны — к Богу можно обратиться везде.

Опускаюсь на сиденье, стараюсь унять алкоголическую дрожь в руках, переплетаю пальцы, сжимаю покрепче. Опять давлюсь слезами, преодолеваю немую истерику.

Тревога бьется под ребрами, не желает затихнуть ни на миг.

Едва шевелю губами, несколько раз повторяю «отче наш», единственную молитву, что ведома мне наизусть.

Становится легче, тяжесть меньше давит на плечи. Только горечь не исчезает, липкие щупальца страха обвивают горло.

Выторговываю временную передышку, живу взаймы, не надеюсь выкарабкаться на поверхность.

Продолжаю разглядывать горящие свечи, тупо уставившись перед собой.

Где я? Где моя смелость? Ирония? Воля к победе?

Морщусь, плотно смежив веки. Вспоминаю дедушку. Его лучистые глаза и громкий смех. Он был высоким и смуглым, походил на известного индийского актера. Подчиненные относились к нему с уважением, побаивались.

Разве этот сильный и стойкий человек мог умереть?

Каждый день вставал на работу в четыре утра, заваривал крепкий черный чай, собирался на автобус.