Плохие девочки не плачут. Книга 3

Фон Вейганд разворачивает меня спиной, толкает на постель, прижимается сзади. Разумные идеи вмиг покидают сознание.

Трепещу, охваченная голодной дрожью. Извиваюсь и выгибаюсь, словно кошка.

— Как относишься к его смерти? — спрашивает вкрадчиво, сминает бедра, притягивает плотнее.

— Никак, — выдыхаю сквозь стон. — Хоть он был ублюдком, пусть покоится с миром.

— Серьезно? — отстраняется, расстегивает брюки. — Поразительное всепрощение.

Невольно вздрагиваю.

— Этот ублюдок довел твоего деда до сердечного приступа. До гроба.

Не вопрос, утверждение.

Черт, даже нет резона интересоваться, откуда получил столь подробную информацию. Очевидно собрал детальное досье, раскопал секреты до тринадцатого колена.

— Не лучший момент для такого обсуждения, — дергаюсь, инстинктивно бунтую.

— Почему же, — бросает елейно. — Всегда приятно, когда справедливость торжествует.

Гигантский раскаленный член прижимается к обнаженной заднице.

И я полностью отпускаю контроль.

Грязно и пошло, но устоять невозможно. Стараюсь прижаться крепче, прильнуть, не сдерживаю развратные движения. Отдаюсь низменной похоти.

— Пожалуйста, — утыкаюсь лбом в подушку, комкаю простыни."

"— Он умер не из-за болезни, — произносит спокойно, равнодушным тоном. — Его избили до полусмерти. Он очень забавно кашлял. Конечно, я не врач. Однако кажется он выкашлял собственные легкие. Частично.

— Что? — застываю, обращаясь в камень.

— Помни, — целует между лопаток. — Убью любого, кто тебя обидит.

Револьвер у самого виска.

— А если ты? — шумно сглатываю. — Если ты сам обидишь.

Стреляй на поражение.

— Тогда нам обоим конец.

Не жалей, ибо я не пожалею.

— Прекрати, — кусаю губы. — Хватит измываться, предлагаю перемирие.

Он шлепает ниже поясницы, принуждая вскрикнуть.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

— Хочу, чтобы занялся со мной любовью.

Смеется, заставляя изнемогать от цепенящего холода.

— Не будет ни того, ни другого.

Прижимается очень тесно. Двигается, трется, издевается. Но не проникает. Просто дает ощутить мощь возбуждения. Вынуждает застонать и взмолиться о большем. О гораздо большем.

Дальнейшее осознаю с заметным опозданием. Брызги ударяются о воспаленную кожу, вязкая жидкость растекается по натянутой линии позвоночника.

Фон Вейганд кончает.

Без прелюдий, без лишних церемоний.

Сливает сперму, помечает семенем и уходит.

Резко поднимается, застегивает брюки, бряцает пряжкой ремня и уходит.

Успокаивает мимолетной лаской, обдает пугающей откровенностью, открывает очередную тайну, создает ворох новых вопросов и уходит.

Уходит. Уходит. Уходит.

Проклятье.

Как он смеет? Как может?

Легко и просто.

Переворачиваюсь на бок, начинаю истерически хохотать. Лоб пылает огнем, щеки горят. Внутри зияет пустота.