Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Я дьявол, и я пришел забрать законную собственность.

Заткнись, хватит разыгрывать спектакль.

Ты Микки Бригс, мошенник из сериала «Виртуозы». Все происходящее сплошная чушь. Идиотизм. Причудливая выдумка мозга. Дьявол здесь только один. Первый и последний. Александр фон Вейганд.

— Поздравляю, — щедро хвалит романтичный шеф-монтажник, протягивает пластиковую коробку. — Заслужила.

Открываю контейнер и отшатываюсь, отползаю подальше.

Посреди мелко порубленного льда пульсирует кусок живого мяса. Окровавленная плоть бьется в такт ударам моего пульса. Истекает багрянцем.

Похоже на сердце. Но это не может быть правдой. Это просто не может быть. Не может происходить.

— Нравится? — спрашивает фон Вейганд.

Сокращает расстояние, хватает меня за волосы, наматывает пряди на кулак. Резко вздергивает вверх. Будто на виселице. Даже в ночном кошмаре его прикосновения выделяются. Ощущаются иначе. Реальнее реальности.

Тщетно пробую озвучить мысль, но вместо фраз получается бессвязное мычание.

— Ты больше ничего не скажешь, — криво ухмыляется он. — Никогда.

Толкает назад, впечатывает в ржавое железо. Стальные детали больно впиваются в тело, режут по живому, не ведая пощады.

Стоп, умоляю, пора заканчивать.

Очнись, прошу, пожалуйста.

— Никакой лжи, — медленно ласкает горло, поднимается к подбородку, а потом крепко сжимает, вынуждая взвизгнуть. — Я вырезал твой проклятый язык.

Упираюсь ладонями в широкую грудь. Натыкаюсь на пустоту. Парализующий холод, ни единого удара под моими пальцами.

Неужели?.."

"Обмираю, погибаю. Позволяю ледяной паутине покрывать кожу. Слой за слоем, оставляя липкую пленку.

— Да, — мрачно подтверждает догадку фон Вейганд. — Пришлось избавиться от слабости.

Что я натворила.

Его сердце. Истекает кровью. Бьется. Еще живет. В той дурацкой коробке, посреди расколотого льда. Посреди расколотых надежд. Окровавленная я.

Глохну от своих собственных истошных воплей. Голосовые связки рвутся, не выдерживают напряжения.

Задыхаюсь, захлебываюсь. Теплым, вязким, солоноватым с ощутимым привкусом металла. Иду ко дну, без шанса выбраться на спасительный берег.

— Still (Тихо), — хрипло шепчет на ухо, гладит по голове. — Тише, спокойно.

Сжимает крепче, до хруста костей. Грубо встряхивает, покрывает шею нежными поцелуями. Обнимает, вырывая из пучины токсического безумия.

Где иллюзия? Где настоящее?

Теряю ориентир.

— Проснись, моя родная, — произносит мягко. — Девочка моя, просыпайся.

Стискивает сильнее, до ломоты.

И кошмар обрывается.

Больше не кричу. Рыдаю, давлюсь слезами, бормочу «нет, нет» точно заведенная, повторяю снова и снова, не отдавая отчета.

Жуткий сон отступает.

Остаемся лишь мы.

Я и фон Вейганд.

Огромный номер отеля и роскошная кровать. Уютный полумрак и смятые простыни.