Плохие девочки не плачут. Книга 3

Выбери как больше нравится. До Милана еще полчаса, вполне уложимся.

— Спасибо за щедрое предложение, — криво скалится. — Но я вынужден отказаться.

Краснею, бледнею и зеленею. Меняю оттенки со скоростью света, перекрашиваюсь быстрее ушлых политических лидеров.

— Работа подождет, — выдаю автоматом. — Не забывай про отдых.

— Проблема не в работе, — отрицательно качает головой.

— А в чем? — с трудом отдираю язык от нёба, дабы озвучить вопрос.

— Ты замужем, — поясняет коротко. — Как я могу посягнуть на святые узы брака?

Ну, приблизительно как всегда.

Как в первую брачную ночь, распяв на диване в детской комнате. Завалил на спину, задрал юбку, содрал нижнее белье и оттрахал до дрожи в позвоночнике.

Однако нет смысла говорить, благоразумно затыкаюсь. Принимаю поражение и отступаю. Показательная порка в разгаре.

Прости, детка.

Прости и встань в угол. Сладкий стол откладывается, десерт переносится на неопределенный срок.

Ты не заслужила, ты наказана.

День за днем на западном фронте без перемен. Бесцельно брожу по магазинам, спускаю деньги в мусорный бак. То есть вкладываюсь в одежду, косметику и крутые аксессуары. Про обувь также не забываю.

Меня грызет бессонница, и угрызения совести не отпускают ни на миг. Лежу в кровати, смотрю в потолок. В горле скребет, а под ложечкой сосет.

Проверку на детекторе лжи никогда не пройти.

Сколько еще выдержу?

Фон Вейганд спит в отдельной комнате или не спит вовсе. Не решаюсь вломиться в его кабинет ночью. Иногда он просто не приходит. Или заглянет вечером, отведет в ванную комнату, разденет догола и выкупает. Без ласки, без приставаний. Чисто механически, с долей издевки.

На, получай. Хотела нежности? Открывай рот шире и глотай.

Физический контакт сведен к минимуму. Меня чаще касается мочалка, мыло и полотенце, чем законный хозяин.

Он расчесывает мои волосы, потом заплетает в косу. Укладывает в постель, укрывает одеялом и уходит.

Постоянно пропадает. Не дарит никакой логической развязки. Создается впечатление, точно специально возбуждается здесь, а после отправляется сливать сперму в другом месте.

— Бред, — раздраженно отмахиваюсь от назойливых мыслей. — Ерунда, он не может изменять.

Может. В теории. Гипотетически.

Иначе почему до сих пор не сорвался? Если я, куда менее развращенная личность, изнываю от желания. То как приходится ему, сексуально одержимому маньяку?

Особенно после всех этих сводящих с ума купаний.

Тихонько взываю, вгрызаюсь в кулак зубами.

Неужели правда?

Фантазия враз оживает, услужливо подбрасывает пищу для размышлений. Собирает раздробленные отрывки воедино.

Повышенное либидо. Долгое воздержание. Достаточно подозрительное сочетание несочетаемого.

Он нашел себе новую игрушку. Наказывает меня, готовит на выброс.