Плохие девочки не плачут. Книга 3

Тогда я забрала бычок, ведь он пах твоим одеколоном. Хранила его в тумбочке. Представляешь?

— Представляю, — кивает. — Подбираешь разную дрянь.

— Миновала целая вечность, пока я вернулась домой, — заявляю сдавленно.

Слезы бегут по щекам. И гнетущая обстановка не виновата. Наоборот. Не хочу уезжать. Не хочу покидать родные места.

— Прошло пять дней, — поправляет мягко. — Ты изводила воспитателей, рыдала и закатывала истерики.

— Сами нарвались, — вяло оправдываюсь. — Не разрешали позвонить маме.

— Ты постоянно нарушала правила, — вздыхает.

— Ерунда, — морщусь. — Я прирожденный ботан.

Отец смеется.

А мое сердце разрывается от боли. Горло забивает ком невысказанных слов. Трудно дышать, малейшее движение вызывает спазм внутри.

— Эй, братуха, огоньку бы, — поблизости возникает местный гопник.

Иногда массовка спасает. Сложно нагонять пафос и воображать себя оторванным лепестком на ветру, когда поблизости намечается драка.

— Ты как вообще? — папа хмыкает и поднимается, ступает вперед. — В порядке? Ничего не беспокоит?

— Ништяк, — машинально пятится назад.

— Идти можешь? — перебрасывает гаечный ключ из одной руки в другую.

— Могу, — продолжает отступать.

— Ну тогда иди отсюда на х*й, — советует выразительным тоном, провожает парня тяжелым взглядом, потом поворачивается ко мне: — Ты ничего не слышала. Ясно? Ругаться нельзя. И кончай ныть. Шмыгаешь носом, глаза на мокром месте. Тошно смотреть.

— Я ожидала сочувствия, — замечаю укоризненно.

— Не горбись, — хлопает по спине.

— Я хочу сочувствия, — требую с нажимом.

— Ты хочешь пинка.

— Между прочим, домашнее насилие откладывает неизгладимый отпечаток на психику ребенка, — заключаю деловито. — Маша считает меня пассивно-агрессивной. Вероятно неспроста.

— Чепуха, — отнимает сигарету, гасит о бетон. — Ты боец. Вот и не забывай об этом.

— Даже если… — готовлюсь опротестовать.

— Даже если рядом нет никого, кто напомнит, — заставляет умолкнуть.

***

Фон Вейганд не торопится признать поражение. Либо занят, либо забыл. Назначенный срок миновал неделю назад.

Может, мой любимый маньяк обиделся? Решил оставить чужую супругу в покое, больше не станет заявлять права сюзерена. Он же не привык проигрывать.

Это для меня облом как старый-добрый друг, неспешно кочую из дерьма в дерьмо, от одного провала к другому. А некоторым мучительно осознавать фатальный просчет."

"Исправно посещаю офис, стараюсь во имя процветания компании. Пробую отвлечься, пытаюсь обуздать любопытство. Прилагаю максимум усилий, дабы не сорваться и не набрать сутенера-зануду.

Каждый день загадываю желание. И каждый день ничего из загаданного не сбывается.

Очередное утро начинается с «Доктора Хауса» и высококалорийного завтрака. Вычеркнем Дориана, получим полное погружение в прошлое.