Плохие девочки не плачут. Книга 3

Вернись, кому говорю.

— Тихо, — мама удерживает меня, не позволяет броситься под машину."

"— Пусти, — бормочу гневно. — Я должна его поймать.

— Успокойся, это не он, — заверяет поспешно, обнимает крепче. — У Стаса ведь светлые волосы, и в остальном не похож.

— Перекрасился, — вмиг нахожу контраргумент. — Гад способен на любую подлость. Раз смылся из-под венца, от него всего можно ожидать.

— Тише, — гладит по голове, обращается, как с психопаткой. — Ты просто устала.

— Хочу догнать эту сволочь, — выдаю запальчиво, не скуплюсь на эмоции. — Догнать и прикончить.

— Он не мог настолько измениться, — взывает к остаткам разума в моей черепной коробке. — Мы недавно встречались, помнишь?

— Что с того? — отчаянно рвусь на волю, прямо под колёса. — Я ему давно не доверяю!

Плевать на красный свет. Плевать на технику безопасности.

Жажду поймать горе-жениха. Невыносимо наблюдать за тем, как удаляется из поля зрения до боли знакомая фигура.

— Лора, прекрати, — неожиданно строго заявляет мама и после короткой паузы глухо

прибавляет: — Стас погиб.

— Когда успел? — интересуюсь издевательским тоном. — Между вашей милой встречей и очередной подставой?

— Хватит, — тянет назад, грубо встряхивает. — Ты будто не в себе. Или свадьба влияет, или дело обстоит гораздо хуже.

— Ой, ладно, — отмахиваюсь. — Я в порядке.

— Это и страшно, — бросает с горечью. — Сама не отдаёшь отчёта.

— В чём проблема? — не улавливаю сути.

— Я не узнаю тебя, — нервно сглатывает. — Не узнаю собственную дочь. Тебя словно подменили.

— Маша настучала, — протягиваю раздражённо. — Она способна только на нытьё. Пусть уже подвяжет с давлением на жалость и поведает правду. Хотя вряд ли. Кишка тонка.

— Речь не о Маше, — обрывает. — Эти безумные расходы на свадьбу, ваши отношения с Дорианом.

— Деньги нужны, чтобы их тратить, — презрительно фыркаю. — При богатом супруге вполне имею право сорить наличными. Что смущает в наших отношениях? Решили пожить отдельно перед бракосочетанием. Всё чинно и благородно, по правилам.

— Ты не любишь его, — заключает хлёстко. — Совсем.

— Люблю, — ложь автоматически срывается с уст.

Не обжигает губы, не вызывает и тени сомнения. Не повергает в пучину рефлексии. Рождается на уровне инстинкта.

Проклятье.

Прижимаю ладонь ко рту. Ощущаю неистово бьющийся пульс. Даже забываю следить за стремительно удаляющимся Стасом.

Удары сердца обдают кипятком. Изнутри. Уничтожают лёд, намертво сковавший грешную плоть.

Какая же я лгунья.

Действительно жутко.

Не замечаю, во что превращаюсь. Игнорирую. Забиваю. Вычёркиваю из памяти неприятные моменты. Лишаюсь милосердия. По каплям.

— Хорошо, — мама отстраняется, открывает сумку, достаёт смятую газету, сложенную в несколько раз. — Держи, прочти статью на первой странице.