Плохие девочки не плачут. Книга 3

А я останусь здесь, забудусь в предсвадебной суете, попытаюсь не облажаться с бизнесом, постараюсь вырваться на вершину.

Ладно, хватит.

Обойдёмся без драмы.

Запрещаю себе думать, откладываю печальные мысли подальше, под замок. Не нагнетаю. Просто молчу и наслаждаюсь. Слушаю тишину.

На душе так хорошо, что хочется плакать, разрыдаться от эмоций, которые переполняют сердце и дурманят разум.

Невероятное ощущение, невозможное, нереальное, не поддающееся описанию. И горько, и сладко. Немного знобит и в то же время безумно жарко. Приятная нега сменяется дикой жаждой.

Неужели бывает лучше?

Быстрее, сильнее, веселее.

Неужели нас не покарают?

Страшно, жестоко, насмерть.

Ибо люди не имеют права на счастье, должны искупать грехи, погибать в одиночестве, бродить по кругу, теряться во мраке бесконечной ночи. Раз за разом упускать шанс на спасение, замыкаться в огненном кольце, не надеясь выбраться на волю.

Вторжение в Эдем не прощают.

Нельзя посягать на святое.

Хотя какая разница?

К чёрту правила и условности.

Нужно жить здесь и сейчас.

— Расскажи мне, — шепчу практически беззвучно. — Пожалуйста.

Он лежит на спине, закинув руки за голову. А я покоюсь на боку, льну к мускулистому телу, согнув ногу в колене, касаюсь бедром впалого живота, неспешно провожу ладонью по широкой, поросшей волосами груди.

— Что? — спрашивает глухо.

Медлю, не отваживаюсь нарушить хрупкую идиллию.

— Сам понимаешь, — отвечаю уклончиво.

Горячие пальцы обводят мою лодыжку, осторожно поднимаются выше, нежно скользят по покрытой мурашками коже.

— Уточни, — произносит мягко.

Прижимаюсь крепче, ловлю его пульс губами, впитывая тяжёлое дыхание. Слегка отстраняюсь, смотрю прямо в глаза.

— О Диане.

Замираю, не шевелюсь.

— Это чужой секрет, — заявляет ровным тоном.

— Я не прошу раскрывать секрет, — бормочу сдавленно. — Не надо подробностей, объясни в общих чертах.

— И вправду схватываешь на лету, — иронично хмыкает, елейно прибавляет: — Умница. Отличная попытка манипулировать.

— То есть? — интересуюсь удивлённо.

— Идеальное время для допроса, — выводит на чистую воду. — После секса мужчина расслаблен, уровень защиты существенно снижен.

— Ну, да, — протягиваю лениво. — Я талантливая.

— Не спорю, — ухмыляется, подносит большой палец к моим устам, изучает нервный излом рта и строго повелевает: — Оближи.

— Пошёл ты, — бросаю не слишком вежливо, резко поднимаюсь, усаживаюсь на постели, пробую обернуться остатками изорванной простыни в знак протеста.

Фон Вейганд издевательски посмеивается.

— Если не хочешь, не рассказывай, — выдаю милостивое разрешение. — Просто надеялась разобраться, что вас связывает. Помимо мести лорду, разумеется.

— Ещё один удачный ход, — вновь снисходит до комплимента.