Плохие девочки не плачут. Книга 3

Надувные шарики, — нервно посмеиваюсь. — Свечи. Лепестки роз на шёлковых простынях.

Застываю неподвижно.

Тону в пылающем водовороте чёрных глаз. Теряюсь, забываюсь, растворяюсь, погружаюсь в бездну.

Не нужны подарки. Дорогие, элитные, с кучей нулей. Не нужны. Особенные, значимые, за копейки. Не нужны.

Ничего не нужно.

Только он.

Жар дыхания. Рядом. Бой сердца. У сердца. Холод опасности. На коже. Ледяной нож. Под рёбра. По самую рукоять. Опять и опять.

Аттракцион не для слабаков.

— Шёлковые простыни скользят, — с расстановкой произносит фон Вейганд, слегка, отстраняется, но не отпускает, не разрывает контакт, наслаждается произведённым эффектом. — Лепестки липнут.

Стесняюсь спросить — куда липнут?

Хотя нет, не стесняюсь.

Просто не собираюсь спрашивать.

— С кем же ты скользил?! — истерика рвётся наружу.

Забудь.

Не отвечай.

Пофиг.

Без разницы.

Наср*ть.

— С женщинами, разумеется, — поясняет ровно, невозмутимо продолжает: — Предпочитаю египетский хлопок. Прочно и удобно. Отличная терморегуляция.

Колючая проволока обвивается вокруг грудной клетки.

Египетский хлопок. Ухмыляющийся фон Вейганд. Стая легкодоступных тёлок. Бл*дство. Разврат. Полнейшее непотребство.

Наверное, так выглядит Ад.

— Я не стану лгать, изображать раскаявшегося грешника, искажать объективную реальность, — заявляет елейно, сухо прибавляет: — Я поимел немало тел.

Железные шипы вгрызаются глубже, проникают внутрь с омерзительным, хлюпающим звуком.

Гостеприимные чертоги преисподней манят окунуться в геенну огненную.

— Я же не импотент, — хмыкает.

Убийственная ремарка.

Нет.

К сожалению, нет.

— Но за дырками не гоняюсь, — издевательски скалится. — Не переоцениваю значение рабочих отверстий.

Ну, ох*еть теперь.

Прямо повод расслабиться и снизить бдительность, возгордиться и счастливо почивать на лаврах.

Какого лешего он несёт?! На полном серьёзе откровенничает или не менее серьёзно стебётся?

Нервы на пределе.

Хмурюсь, лихорадочно пытаюсь набросать в уме уничижительную тираду, однако все старания напрасны. Не в тему, мимо нот. Разом теряю дар красноречия.

— Мне нравится секс, — спокойно сообщает фон Вейганд. — Не механический процесс. Не выброс напряжения пополам со спермой. Нечто большее, чем заурядный половой акт.

Да неужели?

Правда?

Нравится вырывать позвоночник через горло. Резать по живому. Нежно. Аккуратно. На равные доли.

Хирургическая точность завораживает.

Резко, чётко, динамично. Надрез за надрезом. Словно штрихи на полотне гениального художника.

Задержите дыхание, не шевелитесь.

Рождается новый шедевр.

— Распалить. Овладеть. Поработить.

Каждое слово заставляет сердце замирать, судорожно сжиматься, давать перебой. Каждое слово наполняет кубок очередной каплей яда.

— Мы же люди, а не животные.

Пей до дна.