Плохие девочки не плачут. Книга 3

Мне понравится.

— Нельзя игнорировать важные вопросы, — жаркое дыхание опаляет шею.

Фон Вейганд забавляется.

Он обожает подобные моменты. Поймать врасплох, на горячем, на месте преступления. Подарить надежду на милость, посмеяться и припугнуть. Позволить уйти на безопасное расстояние и вновь догнать, вернуть обратно, погрузить во мрак.

Фон Вейганд никогда не упускает возможности наказать. По всей строгости закона. Своего собственного закона.

— Хорошо, — отвечаю мягко.

Чуть отклоняюсь назад, прижимаюсь макушкой к широкой груди, играю роль нахального котёнка, который, не ведая страха, ластится к суровому хозяину.

— Только включи мобильный, — прибавляю елейно.

Наглость ужесточит справедливую кару во сто крат.

Тем лучше.

Сгораю от нетерпения.

— Зачем? — спрашивает с наигранным удивлением.

Его пальцы медленно обводят мои запястья, едва касаются, но и от столь невинной ласки кожа покрывается мурашками. Вздрагиваю всем телом, ибо мне отчётливо слышится лязг кандалов.

Однако ничего нет.

Никаких наручников, никаких цепей.

Лишь мы.

Без почвы под ногами.

— Пожалуйста, — шумно сглатываю, стараюсь прозвучать спокойно и уверенно: — Включи. Просто покажи. Нужно сканировать отпечатки? Или сетчатку глаза? Или тут активация голосом?

Крупные ладони скользят по моим рукам, немного задерживаются на локтях, поднимаются выше, обводят обнажённые плечи, вырывают приглушённый стон из груди.

— Предлагаю сделку, — произносит вкрадчиво."

"Ну, конечно.

Какой же дьявол без сделки.

— Ты удовлетворяешь моё любопытство, а я твоё, — оглашает условия.

Вроде бы честно, не подкопаешься.

Но глупо доверять манипулятору.

Не тороплюсь отвечать, выжидаю молча, держу паузу.

— Как телефон может помочь с минетом? — живо интересуется фон Вейганд, картинно вздыхает: — Боюсь представить.

О чём он?

Опять решил поиздеваться?

Отработать извращённый юмор на беззащитной жертве?

Не выйдет.

У меня нервы как стальные канаты. Были. Когда-то. Хотя и сейчас ещё ого-го. Фору дам кому угодно. Обладаю завидной выдержкой, нордическим характером и…

— Объясни, что ты собиралась делать с моим телефоном? — продолжает глумиться над воспалённым воображением, добивает нарочито серьёзным: — Всегда думал, девочки учатся этому на бананах.

Краснею. Румянец стремительно заливает щёки. Накал растёт.

Сейчас на моём лице можно легко поджарить яичницу-глазунью. Наверное, даже с беконом. И с зеленью. Аппетитная штука. Быстрее тащите сковороду.

— Поверь, существуют гораздо более удобные тренажёры, — заключает доверительным тоном. — Готов устроить демонстрацию лично.

— Хватит, — срываюсь на возмущённое шипение. — Прекрати.

Дёргаюсь в тщетной попытке освободиться. Едва ощутимые объятья вмиг становятся железными.