Плохие девочки не плачут. Книга 3

Глаза расширяются от дикого ужаса. Всё ещё надеюсь освободиться, рвусь на волю, но спастись не удаётся. Тщетно бьюсь в стальной хватке.

— Н-нет, — запинаюсь. — Н-не н-надо…

Палач равнодушен к мольбам.

Его пальцы методично насилуют меня извращённым образом. Методично и настойчиво. Безостановочно. Разминают и растягивают то самое место, которое вечно нарывается на неприятности.

— Расслабься, — следует ледяное распоряжение.

Говорят, смазка помогает.

Может, и помогает, но не мне.

— П-прошу, — униженно умоляю, готова разрыдаться. — Н-нет.

Впечатления просто адские, а ведь это только начало.

Это только начало.

Вот на что намекал проклятый ублюдок.

— Больно? — он неожиданно замирает.

— Очень, — киваю, закусив нижнюю губу.

— Сейчас больно? — гипнотизирует горящим взором.

— Д-да, — дрожу так, что зубы стучат. — П-прек-крати.

Фон Вейганд смеётся.

— Лжёшь, — покрывает моё лицо лёгкими поцелуями. — Ты постоянно лжёшь.

— Н-нет, — отрицательно мотаю головой.

— Маленькая лживая сучка, — произносит с нескрываемым наслаждением. — Трясёшься от воспоминаний о прошлом.

— Нет-нет-нет, — уверенно отрицаю. — Очень больно.

— Правда? — уточняет вкрадчиво.

— Правда, — подтверждаю вдохновенно.

— Прости, — заявляет с напускной грустью, а после довольно ухмыляется: — Всё равно оттрахаю твою аппетитную задницу.

— Ты не можешь так поступить, — цепляюсь за соломинку.

— Проверим? — интересуется елейно.

Пальцы опять оживают внутри, движутся жёстко и резко, вынуждают вздрагивать и приглушённо скулить.

— Ты же любишь меня, — бормочу сбивчиво. — Любишь, значит, не сделаешь ничего плохого.

— Довольно слабая аргументация, — презрительно хмыкает.

Хочу возразить, но фон Вейганд затыкает мой рот поцелуем.

Damn. (Проклятье.)

Разве есть смысл сопротивляться?

Только не сейчас, только не ему.

Тем паче, синопсис обещает:

Тебе понравится.

Честно?

Должно же тебе хоть когда-нибудь понравиться.

Ладно, рискну поверить на слово.

— Алекс, — судорожно выдыхаю, растворяюсь и парю в невесомости, таю под горящим взглядом чёрных глаз.

— Лора, — шепчет хрипло, мягко улыбается, слизывает капли крови, проступившие на искусанных устах, порабощает нежностью.

Горячие губы выписывают огненные узоры на покрытой мурашками коже. Невыносимо медленно изучают шею, перемещаются на грудь, исследуют живот. Не спешат, действуют осторожно, словно опасаются спугнуть, вновь повергнуть в пучину панического ужаса.

Откуда столько сил?

Никогда не торопится, всегда способен обуздать похоть. Держит эмоции под строгим контролем, постоянно начеку, готов к молниеносному броску.

Мой безжалостный инквизитор. Мой отважный воин. Мой мятежный герой, запертый в капкане меж светом и тьмой. Самый лучший. Неповторимый, непостижимый.

Мой.

Живу для него.

Мой.