Плохие девочки не плачут. Книга 3

Опять отступаю. Спотыкаюсь, едва сохраняю равновесие, вовремя успеваю опереться о поручень балкона.

— Не молчи, грёб*ный ты гад! — не сдерживаю эмоции, выплёскиваю затаённую обиду наружу.

Замахиваюсь, собираюсь дать пощёчину.

Наивная. Глупая. Несмышлёная.

«Пора начать учиться уму-разуму на давно совершённых ошибках, деточка, — менторским тоном вещает внутренний голос, печально вздыхает и прибавляет: — Но ты безнадёжна».

Не успеваю ни шевельнуться, ни опомниться. Не способна на коварные манёвры. Поймана и заключена в привычные, уже родные оковы.

Фон Вейганд подавляет мятеж быстро и бескомпромиссно. Ловко перехватывает запястье, резко заламывает назад, вырывает из моей груди дикий вопль раненого животного.

Господи, не нужно.

Боже, помоги.

Эти жестокие пальцы не ведают пощады. Вынуждают резко повернуться, разрушают призрачную иллюзию опоры, практически отдирают мою руку от поручня.

Каблуки скользят по мраморной плитке. Неловко подворачиваю ногу.

— Нет… — протяжный стон боли сливается с хрустом стекла. — Хватит."

"Только сейчас отчётливо понимаю, человеческие кости очень легко сломать. Ещё немного и будет поздно просить о милости.

— Прекрати, — умоляю сдавленно. — Остановись.

Но у жестокого инквизитора свои планы. Толкает испуганную жертву вперёд, обратно к витой бронзовой ограде. Прижимается крепче, горячим телом буквально впечатывает в ледяное железо.

Интересно, какой это этаж?

По ощущениям — сотый, по логике — десятый.

Впрочем, хоть какой этаж, расстояние до асфальта приличное. Лететь — не перелететь.

Отчаянно пытаюсь освободиться. Дёргаюсь, извиваюсь, но лишь усугубляю и без того плачевное положение.

Фон Вейганд ослабляет хватку, позволяет мне чуть выпрямиться, а потом безжалостно стискивает запястья, игнорирует жалобный всхлип. Снова заставляет наклониться, нагибает насильно.

Больно ударяюсь животом о металлический поручень. Кричу. Зову на помощь.

Замираю в пугающей невесомости. Огни ночного города задорно выплясывают пред затуманенным взором.

Замираю между небом и землёй. Сердце лихорадочно стрекочет у самого горла, кровь стынет от ужаса. На улице ни души, никто не спасёт, не вырвет из лап разъярённого зверя.

Задыхаюсь. Жадно ловлю ртом морозный воздух, дышать удаётся с огромным трудом, но всё же удаётся.

Достаточно одного движения. Неосторожного или намеренного и…

И титры.

Finita la comedia, спектакль окончен.

А я не хочу. Не хочу умирать. Только не сегодня. Вообще, никогда. В этих руках отчаянно хочется жить. Пусть жутко, пусть мучительно. По-всякому, по-разному — пусть.

— Пожалуйста, — закрываю глаза.

— Ты повторяешь это слишком часто, — он смеётся весело и по-мальчишески.