Плохие девочки не плачут. Книга 3

Трепещет под взмокшей кожей, бьётся в гулко стрекочущем сердце.

Только никуда отсюда не деться. И дело не в дверях, не в замках, даже не в охране.

Без фон Вейганда жизни нет.

Просто, лаконично, понятно.

Если бежать, то к нему. На огонь, на верную смерть, на маячащий вдали эшафот. Сцена и декорации не принципиальны. Главное — он.

— Хочу, чтобы ты отдалась мне так, как никто и никогда в этом мире никому не отдавался.

Ровно, спокойно, практически безразлично, не повышая голоса, не совершая резких движений.

Маска не сорвана, однако теряет былую плотность, сквозь размытые контуры проступает истинный облик. Жестокий, эгоистичный, властный и…

Bloody hell. (Кровавый ад)

Глава 14.3

Даже высшее филологическое образование не позволяет подобрать нужное слово.

Нечто неуловимо меняется, и я не в силах это постичь. Не в силах проанализировать, ухватить и до конца размотать тончайшую нить.

Бедная маленькая девочка заперта тет-а-тет с монстром. С безжалостным чудовищем, с живым воплощением тьмы.

Что ей остаётся, кроме как…

— Бери, — говорю тихо, но отчётливо.

— Нельзя, — отвечает глухо. — Это сотрёт тебя.

Пальцы фон Вейганда вновь пленяют мои плечи, притягивают ближе, не встречая ни малейшего сопротивления, чертят неведомые рисунки на покрытой испариной спине.

— Я сотру тебя, — шепчет на ухо. — Этого не хочу.

— Вот и граница, — предательская дрожь сотрясает тело. — Ты её чувствуешь.

— Сейчас чувствую, — шумно выдыхает.

— Я в тебе не сомневаюсь, — закрываю глаза, чтобы не разрыдаться. — Уж поверь, просто так не сдамся, терпеть всякую хрень и молча обтекать тоже не стану.

— Иногда мне кажется, ты послана спасти меня, а иногда… — смеётся, искренне, беззаботно и всё же с долей грусти.

— Что? — осведомляюсь возмущённо. — Давай, признавайся!

— Я убивал. Этими руками, — крепче сжимает в объятьях. — Я пытал и уничтожал, отнимал жизни. Я ни о чём не жалею, не испытываю чувства вины. Помнишь? Я собой целиком и полностью доволен.

Ох, такое вряд ли забудешь.

— Говоришь так, будто это что-то плохое, — замечаю иронично.

— Твой юмор поражает, — хмыкает.

— Надеюсь, в самое сердце? — нервно улыбаюсь.

Если бы не юмор, на крышку моего гроба давно бы сыпались комья земли. А я покоилась бы с миром. Уютно, сухо, комфортно.

И нафига мне юмор?! В отставку злостного гада!

Требую отдохновения.

Хотя бы чуть-чуть мира и добра.

— Я не остановлюсь, — разрывает контакт. — Продолжу делать всё то же самое, добиваться новых целей.

— Ну, хорошо, — киваю.

— Хорошо? — его тон пропитан сарказмом.

— Чего ты ожидал? — всплеснув руками, опираюсь о стеклянную дверь.